Почти у самых дверей нас ждал неприятный сюрприз: выходы заблокировали.

Закон подлости в действии.

— Придется идти через верх! — скрипнув зубами, крикнула я сестре на ухо. И мне стало так страшно, что сердце обмирало от ужаса.

Я целый год не поднималась в свои апартаменты.

Глава 8

Молодежь толпилась в дверях. Охранник уговаривал подождать, обещая им ночное представление, бесплатный бар и вообще в ближайший час, мол, лучше остаться в клубе.

Ага, как же.

— Вот гады, — пробормотала я.

Мы прошмыгнули обратно и внедрились на танцпол.

Среди танцующих нас не заметят. Ни визуально, ни по запаху — людей слишком много. Всегда нужно посещать «Авалон» вечером в пятницу.

Мы пересекли зал наискосок. Я быстрым шагом шла к двери за пожарным щитом — «только для персонала». Наверняка закрыта, но эту проблему легко решить. Я ведь Оливия… Ну, та самая Оливия из «Авалона».

Сестра начала шмыгать носом. Все ясно: вымоталась, устала, не раз перепугалась, потом инцидент у шеста… Молчу о превращении.

— Скоро выберемся, — пообещала я. — Потерпи.

Участок перед дверью использовали как курилку — пол усеян пеплом и окурками. Я дернула ручку — закрыто. А надеялась, повезет. Ну ладно.

Мне нужна барная стойка… Я подумала не оставить ли сестру здесь, но отказалась от этой мысли. Вдвоем нелегко будет пробиться к стойке, но времени на поиски, если ее опять утащат, у меня не будет.

Я решительно распихала людей, когда мы подошли. Стойка из темного стекла сияла разноцветными огнями. Никакого дерева, только современные материалы: металл, пластик. Зверь о деревенском стиле отзывался пренебрежительно. «У нас клуб, — рычал он, когда я вносила робкие пожелания по дизайну. — А не забегаловка для алкашни».

— Я Оливия! — проорала я бармену.

Гибкий, симпатичный мальчик, который любил демонстрировать чудеса барменского искусства, когда у него было время, обернулся с любезной улыбкой. Фартук был идеально завязан — ни морщинки.

— Две «Оливии»? — с приятной улыбкой переспросил он. — Подруге тоже?

— Дебил! — проорала я ему в ухо. — Оливия, это я! Мне нужны ключи для персонала!

Отлично вышколенный, он не прореагировал на оскорбление. По лицу пробежала тень. Думаю, он все с первого раза услышал, просто сомневается, что это я.

— Что? — повторил он.

Я расправила волосы и показала себе в лицо:

— Я Оливия! — как жаль, что на мне ни макияжа, ни подходящего платья. В таком виде меня не узнают. — Их пленница! Дай мне ключи!

Барный мальчик остался любезным, но по глазам вижу — узнал. Он снял связку с гвоздика под стойкой и подал мне. Я потащила сестру обратно. Она, сообразив, что я прекрасно тут ориентируюсь, схватила меня за руку и больше не отпускала.

Я отперла замок, за дверью царила полная темнота. Но я помнила и лестницу, и куда она ведет. Завела сестру и захлопнула дверь — музыку отрезало. Мы оказались во мраке, пахнущем хлоркой.

— Что это? — прошептала сестра.

Я молча повела ее наверх.

Бетонные ступени звучали глухо. Мы пробежали два пролета, прежде чем я открыла следующую дверь ключом. Второй этаж дышал роскошью и мягким светом. Издалека долетала приятная музыка — мы вышли в жилом крыле. Звуки из залов сюда не попадали, а музыка — какая-то тягучая классическая мелодия, шла из кабинета релаксации. Сразу захотелось на сеанс массажа…

Ковер в просторном коридоре смягчал шаги. Не считая журчащей мелодии и нашего перепуганного дыхания здесь тихо.

— Где мы? — прошептала сестра.

— В жилом крыле, — буркнула я. — Выйдем через другой выход… Вип-залы закрывать не станут.

В конце коридора были апартаменты, где я жила когда-то. Роскошные комнаты: спальня без окон со стенами, занавешенными гобеленами, зал для отдыха… А еще гардеробная, гостиная, огромная ванная. Пространство было нужно по уважительной причине. У мальчиков были свои квартиры, но гостить оба предпочитали у меня.

Сколько времени мы провели вместе… И мой первый поцелуй случился здесь же.

Он получился сам собой. Через три или четыре недели, как я тут оказалась.

Я лежала у него на коленях и подняла голову, когда он позвал. Я думала, он хочет что-то сказать, а он поцеловал меня.

Поцелуй взрослого мужчины оказался совсем другим. Отличался от тех, что были прежде. Чуть-чуть колючий, полный волнующего запаха мужского парфюма и глубокого дыхания. А губы мягкие, словно он не хотел меня пугать. Ненастойчивые, словно знал, что и так все получит. И хотя поцелуй застал врасплох, мне совсем не было страшно.