— Разумный подход, — сказал интервьюер.

Брен надеялся, что это так. Он надеялся, что и атеви так подумают.

— Мы никогда не хотели войны, — продолжал он. — На этой планете мы оказались не по своей воле — у нас просто не было другого выхода. Мы причинили вред, которого не желали и не собирались причинять. И то, чего требует от нас Договор, представляется справедливым возмещением.

— Существуют ли ограничения на то, что вы передадите нам?

Брен покачал головой:

— Нет.

— А как же шоссе?

Черт, опять этот вопрос! Он перевел дух, чтобы выиграть время и подумать.

— Конечно, теперь я увидел своими глазами особенности перевозок в горах. Я намерен представить свои наблюдения нашему совету. И я уверен, что най-айчжиин тоже найдут, что мне порекомендовать.

В ответ — короткий смешок. И следующий вопрос:

— И все же только вы один, а не законодательное собрание, решаете, получат ли небольшие города нужный им транспорт.

— Не я один. Это решится в совместных обсуждениях с айчжи, с советами, с законодательными собраниями.

— Но почему нельзя развивать шоссейные дороги?

— Потому что…

Потому что метчейти следуют за вожаком. Потому что Бабс — вожак, и у Нохады нет другого выхода, без драки, которой Нохада не хочет… чертовски глупая мысль… а надо же что-то отвечать на этот вопрос, что-то такое, что не оскорбит атеви…

— Потому что, — выпалил он, пойманный в ловушку. — Мы не в состоянии предсказать, что может из этого выйти. Потому что видим трудности регулирования… — Он запаниковал. Он терял нить, говорил бессмысленно, а бессмысленные фразы выглядят ложью. — Мы опасались вначале, что вопрос о распределении фондов на дорожное строительство может вызвать раскол внутри Ассоциации. Разрыв в линии власти, цепи управления, которой мы не понимали.

Интервьюер помедлил, с вежливо бесстрастным лицом.

— Правильно ли я понял, нанд' пайдхи, ваши слова? Вы говорите, что такая политика основывалась на превратном понимании?

О Боже!

— Вначале — может быть. — Рассудок со щелчком встал на место, мысли снова сфокусировались. Проблема деревни — это забота атеви. — Но мы не думаем, что это приведет к нужному решению для деревень. Если бы шоссе появились сто или двести лет назад, начался бы рост нерегулируемой коммерции. А если бы это случилось, коммерческие круги начали бы строительство там, где проходят самые крупные шоссе, и чем прямее эти шоссе, чем больше крупных населенных центров выстроится подряд, тем больше они привлекали бы к себе населения — и никто, кроме айчжи, не защищал бы отдаленные деревни, которые все равно остались бы со своими транспортными проблемами, во многом — точно, как и сейчас, но заодно у нас появились бы вредные выбросы от моторов и концентрация еще большей политической мощи в основных населенных полосах, вдоль этих шоссе. Я вижу место для автомобильных дорог — в сельской местности, а не в густо населенных центрах, в качестве боковых веток, идущих от централизованной транспортной системы.

Он не завладел интересом интервьюера. Он углубился в технические детали — или, как минимум, разговор угрожал перейти в сугубо техническую плоскость, чего интервьюер не хотел — может, считал, что этого не захочет его аудитория. Брен ощутил перемену темы, когда интервьюер поерзал на стуле и нахмурился. Брен был этому рад. Интервьюер задал еще несколько вопросов о том, где жил Брен, об ассоциациях его семьи, о том, что он делает на отдыхе, слава Богу, вопросы нейтральные и неопасные. Брен уже потел под яркими прожекторами, когда интервью приблизилось к завершению и репортер пустился в положенные любезности.

— Благодарю вас, нанд' пайдхи, — сказал он наконец, юпитеры погасли, и Брен с трудом сдержал вздох облегчения.

— Простите, — сказал он сразу. — Я не привык выступать перед камерой. Боюсь, я говорил несвязно и непонятно.

— Вы говорили очень хорошо, нанд' пайдхи. Намного лучше, чем некоторые из наших собеседников, уверяю вас. Мы очень довольны, что вы нашли для нас время.

Интервьюер поднялся, Брен поднялся, Банитчи поднялся — откуда-то сбоку, где за ярким светом его не было видно. Все поклонились. Интервьюер протянул руку для пожатия. Должно быть, кто-то ему подсказал.

— Я вижу, вы знакомы с нашими обычаями, — решился заметить Брен, интервьюер был польщен, поклонился и сжал Брену руку в сокрушительной хватке.

Обратный рейсовый самолет улетал на закате. У съемочной группы было еще одно задание в Майдинги — электрическая авария. Слава Богу. Бригада паковала юпитеры, отсоединенные кабели извивались — нашествие красных и черных лоз — по древним коврам, тянулись из отдаленных коридоров. Майги отправился отсоединить дальний конец где-то возле кухни, куда, Брен был уверен, персонал отнюдь не рвался впускать чужаков. Все хозяйство сворачивали и раскладывали по ящикам. Стеклоглазые звери пялились со стен, столь же изумленные и пораженные, как пайдхи.

Что же я наделал? — спрашивал он себя, и еще он спрашивал себя, сможет ли оправдать все, что сказал, когда будет писать рапорт на Мосфейру… но слишком щекотливых тем удалось избежать — хоть это мне удалось… если закрыть глаза на сбой мысли, когда речь зашла о дорогах.

— Мы бы хотели и в будущем проводить такие интервью, — сказал тот человек — Брен не мог вспомнить его имени: не то Дайгани, не то что-то вроде. — Мы были бы рады, нанд' пайдхи, записать репортаж прямо на Мосфейре. Может быть, через посредство вашего телевидения, но чтобы одна из наших бригад работала прямо на месте — интервью с простыми людьми, в таком духе.