Был ли тому виной сам Сергей или другие обстоятельства, он не знал, но хотел знать. Беда была в том, что Ксюша, очевидно, избегала своё начальство, порой буквально отпрыгивая к стене, если они случайно встречались в коридоре.

На следующий день женский коллектив дружно усаживался в автобус, Ксюши не было.

— Марго, где Ксюша?

— Далась тебе Ксюша.

— Не смотри на меня так, грамоту ей надо вручить, прислали.

— А переходящее красное древко от знамени ей не прислали?

— Боже, что за пошлости…

— Пошлость — это то, что ты извёл девчонку, не знает, куда глаза девать.

— О чём ты?

— Об оранжерее твоей, Серёжа! Что за детский сад, в самом деле! Я тебя своими руками придушу, так и знай, если доведёшь её до увольнения!

— Она сказала?

— Ничего она не говорила, натуру твою кобелиную знаю… вообще не была уверена, но ты сам подтвердил. Серёга, завязывай с этим идиотизмом, и вообще, завязывай, ничему тебя жизнь не учит…

— Ой, не учит, Марго. Но ты права, заигрался. Всё, завязываю. Так где Ксюша?

— Не поедет она, голова болит у неё.

— Ясно. Ты на автобусе или меня подождёшь? — Марго глянула на Сергея, с минуту помолчала.

— На автобусе я, поболтаем о своём, о женском, к вечеру-то будешь?

— К праздничному ужину приеду.

К ужину он приехал с Ксюшей.

Сам не понял, каким чудом, но он усадил в свою машину притихшую Ксюшу и довёз до базы отдыха на берегу озера.

Корпуса постройки времён Советской власти тянулись вдоль берега или уходили в лесо-парковую зону. Отдельно стоял корпус для руководства. Он отличался благоустроенностью, просторными номерами с отдельным входом и удобствами. Когда-то Сергей сюда приезжал с семьёй, теперь бывал только раз в год, на совместном праздновании. Это было его обязанностью, и Сергей не пренебрегал ею.

Юле было три года, когда Марина, именно в этом месте, потеряла ненадолго сознание, тогда списали на жару — вероятно, это было первым звоночком, на который никто из них не обратил внимания. Когда же её состояние стало стремительно ухудшаться, Марина стала меняться, ускользать сквозь пальцы — предпринимать что либо было уже поздно… Никто не мог с уверенностью ответить на вопрос, что было бы, отвези Сергей в тот день Марину в больницу, возможно, операция тогда ещё была возможна… Но каждый раз находясь в этом месте, Сергей невольно переносился в то лето и корил себя за невнимательность к Маришке.

Если человек не видит ответы на свои вопросы в будущем, он будет их искать в прошлом, как бы бессмысленно это не было.

— Ксюша, — он поставил сумку на ступеньки рядом с дверью в её номер, — я приношу свои извинения за оранжерею, больше я не стану тебя беспокоить… работай спокойно, твоя взяла.

— Спасибо, — она поджала губы и повернула ключ.

Сергей не обернулся и поэтому не увидел, как посмотрела ему в след Аксинья и, вздохнув, закрыла за собой дверь.

Официальная часть с дружеским турниром по футболу, метанию дротиков и прыжкам в мешках длилась один день, вечером были официально подведены итоги, по результатам которого особо отличившихся работников награждали памятными подарками, и был накрыт стол с большим количеством алкоголя.

Следующие два дня работники были предоставлены сами себе, и большая часть кооперировалась на шашлычок под коньячок, несмотря на четырёхразовое питание, и разбредались по территории и за её пределы.

К Марго приехал Василий, и вместе они подбили Сергея отправиться на шашлыки. Уже закидывая сумку через плечо, мужчина увидел Ксюшу, она сидела на видавших виды качелях и задумчиво смотрела себе под ноги.

— Ты одна?

— У меня же нет семейных обстоятельств, — вернула его же слова.

— Хм… действительно, так какие планы у тебя? Почему одна?

— Нет настроения, сейчас посижу и пойду, посплю, наверное. Я устала.

— Устала? Ты отдыхаешь.

— Значит, устала отдыхать.

— Пошли с нами, Ксюша. Будут только свои, я, Маргарита Петровна и её муж.

— Нет, спасибо, я не своя в вашей компании.

— Знаешь, судя по тому, что ты сидишь тут одна, твоё фактически насильственное пребывание в этом корпусе сделало тебе «не своей» и в твоей обычной компании, так что мой долг, как руководителя, скрасить твой досуг.

— Спасибо, не надо, — твёрже.

— Хорошо, — он присел рядом, — не стану настаивать и давить, хотя мог бы. Просто скажу, что обещаю вести себя в дружеских рамках. У нас вроде перемирия, помнишь?

— Угу…

— Помнишь, но не веришь. Зря. Смотри, что у меня есть, — Сергей расстегнул сумку-термос, где поверх контейнеров с салатами, приготовленными старшей дочерью Маргариты, лежали несколько десертов тирамису. — Честно говоря, я для тебя взял, — Сергей сказал это тихо, — хотел отдать… да вот, чего-то постеснялся, опять неправильно поймёшь.