Решилось, однако, все несколько иначе, чем планировалось еще накануне вечером.

С утра пресловутые мальчишки Леша и Олег, самые главные зачинщики всех безобразий в этом заезде, хоть и совсем еще шкеты, пропали в неизвестном направлении, а их родители всю базу на уши поставили в попытках тех найти. Разумеется, обнаружить, что детей нет, только за завтраком, куда те не явились, — это круто и для самых бездарных родителей, даже если они квасили всю ночь напролет. И где провели пацанята ночь, тоже вопрос задачи.

Словом, первая утренняя трапеза не задалась. Обещанный поход на Говерлу отменился. Возможность после работы отправиться к Дэну — представлялась теперь весьма туманной. Вместо этого по поселку искали пропавших, впрочем, совершенно безуспешно.

Оля поселок знала пока не очень хорошо, потому, оставшись на базе, бродила по окрестностям, далеко в лес не забираясь, чтобы не заблудиться самой. Для полного счастья за ней увязался Лесь, рассказывающий дурацкие истории о том, как на его памяти потеряшек мертвыми находили. То зверь какой задавит, то в буревале шею сломают, то просто обезвоживание.

А потом, когда Надёжкиной позвонил пан Мыкола, вызывая срочно на базу, она выдохнула с облегчением — при нем влюбленный официант смирнел, кажется, считая их родственниками.

— Я к спасателям, вызывают на подмогу, — без капли осознания собственной важности сообщил ей Бачей, едва завидев. — Думаю, надо все же прочесать вчерашний маршрут. Он простой, оболтусы могли намылиться.

— Они возле тоннеля бесились, заглянуть хотели, — кивнула Оля. — Мосты, железная дорога, виадуки… думаете, решили подвиг повторить?

— Отож-бо! Ще й переплюнуть! Их же туда так и не пустили.

— А что, если мне вдоль рельсов поискать? — возбудилась Оля, сверкнув глазами. — Там я точно не заблужусь, но… и они могли решить, что не заблудятся, если так пойти, а? Рельсы и рельсы.

— От еще неугомонное! Тебе будто запретишь! Сама только не ходи, — разрешил пан Мыкола. — Бери мужиков, девчат и топайте. Только не отдыхаек! Ты вообще заблудившихся когда-нибудь искала, спасательница?

— Не-а. Но дверь, например, легко вскрыть могу! — хохотнула Олька, вдохновленная собственной мыслью, и последовала за Бачеем, который на правах лидера взялся командовать поисковыми мероприятиями сотрудников базы.

И, наверное, если бы не его бухтение, не шла бы она теперь среди других шести человек от станции Ворохта к станции Вороненко пешком, выкрикивая имена мальчиков на все лады и отчаянно прислушиваясь — вдруг ответят.

Никто не отвечал, зато среди травы, теперь уже достаточно густой, майской, устремившейся с неимоверной скоростью в рост, Оля обнаружила ярко-синюю кепочку, в которой накануне ходил в поход один из потеряшек. Об этом она немедленно сообщила пану Мыколе, удовлетворенно усмехаясь — таки правильный маршрут почуяла именно она, а не профессионалы. Дэну наверняка было бы смешно наблюдать сейчас некоторое ее преждевременное самодовольство — детей же они по-прежнему не находили. А значит, это почти что «Кнопик». А еще Денис сказал бы, что она потому угадала, что сама думает, как ребенок — нифига не выросла.

Впрочем, при встрече ничего подобного произнесено не было.

Было сказано единственное: «Здрасьте».

[1] Ель европейская

[2] Банош — украинское гуцульское традиционное блюдо, крутая каша из кукурузной муки, сваренная на сливках или сметане (реже на молоке). По традиции, готовится исключительно мужчинами на открытом огне. Подается со шкварками, сыром, брынзой или грибами.

[3] Самые красивые весенние цветы для пани Ольги. Вы сегодня немного печальны. Улыбнитесь! (укр.)

[4] Пани Ольга не печальная, а глупая (укр.)

Оля прокатила по горлу ком, резко образовавшийся внутри, но так и не протолкнула. Ей казалось, она задыхается, но виду пыталась не подать. Держала себя изо всех сил, несмотря на то, что где-то в середине ее естества все скрутило от отчаянного желания прямо здесь, прямо сейчас прижаться к Денису всем телом и уже не отпускать. И пусть бы он не отпускал ее. Как-то вмиг исчезло все остальное, что еще вчера казалось ей страшным и безнадежным. Единственное важное — его глаза и удивленный голос. А еще то, как он сейчас, в эту секунду смотрит на нее.

Надёжкина шагнула к Денису, близко-близко. И замерла на мгновение, не смея смежить веки — нельзя сейчас. Никак нельзя. Ни секунды терять. И снова удерживала себя от того, чтобы к нему прикоснуться. Даже останавливала почти занесенную для этого руку — которая стремилась дотронуться до Дэновой ладони. Сердясь на эту дурацкую руку, которая не хотела ее слушаться, она звонким голосом произнесла так, будто они остались одни:

— Здравствуйте, товарищ лейтенант.

— Привет! — отозвался Денис. — Ты здесь откуда?