Оля захватила побольше воздуха, чтобы на выдохе ответить, но все же задохнулась, едва начав:

— П… приехала. Так вышло.

Потом голос ее сорвался, и она беспомощно замолчала. Вместо нее в их реальность вторгся возглас пана Мыколы, оказавшегося совсем рядом:

— А я его сразу узнал! То ж ты его и малювала в альбоме, да? Смотрю — у командира лицо знакомое!

— Знакомое, — хрипло выдавила Оля, едва ли понимая, что говорит.

Басаргин медленно перевел взгляд с Оли на Бачея и обратно, упорядочивая разрозненную информацию. И главный вывод, который напрашивался, заключался в том, что Оля и есть та самая неугомонная помощница пана Мыколы, и она здесь не первый день.

— Интересно у тебя вышло… — в замешательстве проговорил Денис.

— Дэн, я объясню… — вспыхнули ее глаза одновременно с тем, как она снова подалась к нему.

— Сейчас есть дела поважнее.

— Да… конечно… — заморгала Оля, чуть кивнув. Но отойти от него так и не смогла.

— Так! — рявкнул Бачей, углядев в поведении командира и своей подопечной странную тенденцию к назревающему скандалу. — Хлопцы, привал окончен. Идем дальше. Назар, давай с собаками вперед! В тоннель. Оля, далеко не ходи.

— Да куда мне уже, — еле слышно пробормотала она, но при этом достаточно четко, чтобы Дэн разобрал. И теперь, когда они цепью снова отправились вперед, уже не позволяла себе отойти от него дальше, чем так, чтобы хорошо его видеть. Она совсем по-другому представляла себе их встречу. Она совсем не ждала, что обнаружит его здесь, уверенная, что он отсыпается на законном выходном. И вместе с тем, наряду с отчаянием, что все вышло совсем иначе, чем хотела, что он, кажется, далеко не в восторге от ее присутствия, Оля испытывала странную, неподвластную разуму эйфорию. Он — здесь. Не придуманный, настоящий.

Они нырнули в темный тоннель, включив фонари. И снова стали громко звать мальчишек по именам, слыша только собственное эхо. А Оля из всех грубых мужских голосов различала один-единственный, по которому отчаянно скучала столько долгих недель. И видела его тень немного впереди, постоянно делая рывки, чтобы догнать. А когда в очередной раз поравнялась с Денисом, зачем-то там же, в полумраке, понимая, что никто их и не видит толком, на секунду прильнула к его спине. На одну-единственную секунду, чтобы снова поравняться и молча идти дальше, пока остальные кричат.

— Давно приехала? — услышала она среди криков. В голосе эмоций не было, а лица Дениса Оля не видела.

— Вторую неделю, — без запинки ответила она.

— Значит, успела нагуляться. Возвращайся в Киев.

Она вздрогнула, но не остановилась, продолжила идти рядом. Ответ ее был коротким:

— Нет.

— Ты зря приехала, — сказал Басаргин, сделал два быстрых шага, увеличив расстояние между ними, и снова звал детей вместе с другими.

Оля медленно занесла руку, чтобы снова убрать волосы, и сама остановилась. Зря. Зря — потому что он теперь не один? Она не знала ответа на этот вопрос. Знала только, что в самом конце тоннеля брезжит свет. И когда они дойдут до него, ей жизненно необходимо увидеть его лицо. Почувствовать. Почувствовать его, как раньше. Чтобы понять, зачем он это сказал. Ее он или больше уже не ее.

Теперь Олин голос присоединился к остальным, выкрикивавшим детские имена. И она упрямо шла вперед, на свет, вопреки слепящим фонарям, за Денисом.

А когда они оказались снова под открытым небом, и им предстал вид на Ясиня, Оля опять оказалась совсем близко от него — словно бы ее притягивало магнитом.

— Я не знала, что тебя вызовут с выходного, я собиралась сегодня прийти, — одними губами, едва слышно, произнесла она.

— А что ж сразу не пришла, две недели назад? — усмехнулся Денис. Теперь он смотрел ей прямо в лицо внимательным взглядом. Выжидающим: что она ответит, как себя поведет?

— Я звонила… хотела… сказать хотела. С твоего номера отвечала женщина.

— Оля, какая, нахрен, женщина? — сердито брякнул Дэн. — Воображение не отпускает?

— Как я понимаю, Марычка твоя! — вспыхнула Оля и получилось громче, чем весь их разговор до этого. — Тебе исходящий показать?

Прорвавшееся удивление заставило Басаргина вскинуть брови так, что они едва не достигли волос.

— Ты сама не устала верить в любую чепуху?

Она несколько мгновений внимательно смотрела на него, то сжимая, то разжимая пальцы в карманах, только бы не вцепиться в него, не приникнуть всем телом, удержать себя стоящей на месте — она и без того выглядела жалко.

— Устала, — тихо проговорила Оля.

И одновременно с этим ее «устала» впереди них, среди обогнавших раздались возгласы ликования. Народ столпился у дерева, с которого свисали детские ножки в ярких кроссовках. Внизу радостно лаяли собаки — это они учуяли.

— Простите! Мы не хотели никого пугать! — тонко-тонко донеслось до Оли и Дениса оттуда.

— Прости, — вторя им, снова выдохнула она.

Он не ответил. Рванул туда, где уже снимали с дерева детей, словно заканчивая этим своим движением нелепый день, закрутивший его.