Но вопрос у Дэна все же оставался. Один-единственный. Его и задал:

— Ты со всем разобралась?

Сердце ее забилось набатом. Так, что этот стук даже в ушах отдавался. Она не была уверена в том, что улыбка, которую попыталась изобразить, и правда хоть немного похожа на улыбку. Но все-таки улыбнулась ему, как сумела. И кивнула.

— Разобралась. Прости, что так долго.

— Тогда пошли домой, — быстро, слишком быстро отозвался Денис. — Жрать хочу и устал, как собака.

— Я… я тоже устала… и мне на работу вставать рано. У нас поход завтра с паном Мыколой на Говерлу, — Оля, все еще настороженная, подошла к своему багажу и взялась за ручку чемодана. А потом со смешком добавила: — Если опять никто не потеряется.

— Надавать бы тебе по заднице, — проворчал Басаргин, подскочив к ней и забирая у нее вещи.

— Потом надаешь, — медленно шепнула Оля и, не выдержав, уткнулась лбом в его плечо. Плакать не хотелось. Хотелось рассмеяться. Не к месту, конечно. Как всегда. И все так же, вдыхая его запах и вдруг зажмурившись, она сквозь смех сообщила: — Заодно за Марычку свою. Она приходила, пока я тут… тебя ждала. Чтоб не выгнала, пришлось сказать, что я твоя жена… Она, конечно, расстроилась, но хоть свалила быстро.

— Ну и правильно сделала, — улыбнулся Дэн и легко прижался губами к Олиной макушке. — Идем, холодно становится. Простудишься, и не пущу тебя ни на какую Говерлу.

Они так и зашли в его дом, обнявшись. У нее в свободной руке — рюкзак. У него — чемодан. И то, и другое — оставлено в прихожей. Крохотной, не развернуться. Олины глаза забегали по стенам, полу, потолку, выхватывая все целиком и в деталях. Снова остановились на Денисе. До спазма в животе — хотелось целовать его. Потом. Попозже. Сейчас глухо выдохнула:

— У тебя из чего готовить есть? Я ужин сделаю.

— Сама разберешься, если жена, — рассмеялся Денис и кивнул головой в сторону. — Кухня там, я сейчас приду.

— Конечно, — улыбнулась Оля. И рванула довольным жирафиком в указанном направлении — разве что длинные лапы не разъезжались от восторга в стороны.

Кухня была тоже маленькая, зато с настоящей расписанной печью, как пользоваться которой Оля не имела ни малейшего представления. Но та ей одним фактом своего присутствия жутко понравилась. От провала миссии приготовления первой семейной трапезы спасло «жену» наличие в этом же помещении электроплиты. Уже что-то!

Древний холодильник «Донбасс» устрашающе ревел, но оказался вполне рабочим и морозил неслабо. И, самое главное, был набит разнообразной снедью. Несколько секунд попялившись внутрь, Оля снова хохотнула — как еще у него быть-то могло — и принялась вынимать необходимое.

Яйца, ветчина, сыр, зелень, масло. Редиска, огурцы. Полотенце, завязанное вокруг талии фартуком. Попытка осознать, что произошло с ними, с ней, с ним прямо сейчас, потерпела фиаско. Оля не осознавала. Только пальцы шустро орудовали ножом.

Готовить что-то сложное времени не было. Он устал. Она устала. А хотелось, ужасно хотелось целоваться. Потому омлет. Почти такой же, как делал Денис. Она запомнила. Оказывается, Оля все-все запомнила. Салат из овощей — порезанных полукольцами, сдобренный зеленью и заправленный сметаной, кажется, домашней. Не иначе Марычка приволокла. А завтра они проснутся в одной кровати и, может быть, она не преминет сказать ему, что, в сущности, совсем не против иметь собаку и страшно боится его маму, ту, которая устраивает кризисы из-за горчицы.

Потом неожиданно обнаружился совершенно чужеродный здесь тостер, и Оля обрадовалась. Будут тосты с маслом к чаю. Побольше калорий.

Справилась быстро, минут за двадцать. Дэн все не шел. В доме раздавалось только шипение масла на сковородке и Олины негромкие шаги.

— Денис! Готово! — позвала она, обернувшись к выходу.

Он не отозвался. Второй раз кричать не стала. Тихонько усмехалась под нос, представляя себе, как он быстренько наводит шмон в своей холостяцкой комнате. Ищет по карманам презервативы. Или прячет чужое белье.

От последнего предположения Оля совсем развеселилась, поставила тарелки на махонький стол, на который была наброшена клеенчатая скатерть с этническим орнаментом, дешевенькая, но чистая, почти новая. Стащила с талии полотенце и оставила его на стуле. Выключила плиту.

А после этого двинулась из кухни искать хозяина.

Искать долго не пришлось. Дэн, в чем был, заснул на диване в спальне. Кажется, просто на минуту присел, привалившись к спинке, да так и провалился в сон. И, наверное, случилось это раньше, чем его голова нашла опору. Как после пожара, когда он не оставил ее наедине с мучившими всю жизнь страхами.