— Я всегда любила тебя, Лира, — сказала я, чувствуя, как сдавило грудь от боли, звучащей в голосе сестры.

Она недоверчиво ухмыльнулась, а потом… задрожала всем телом, и по щекам ее потекли слезы.

— Знаешь, какие были последние мамины слова, когда она была уже при смерти, и я держала ее за руку?

— Какие?

— Иди и позови свою сестру, — сказала Лира срывающимся голосом. — Мне нужна Люси.

Я тоже сейчас почувствовала это — как от этих слов разбивается сердце моей сестры. Она по сей день не смогла склеить его осколки.

— Лира, — начала я, но она покачала головой.

— Нет. С меня хватит. Я больше не могу. Не волнуйся, можешь жить своей жизнью. Мне здесь не место. Это место так и не стало мне домом.

— Так ты уезжаешь? — растерянно спросила я. — А Грэм знает?

— Нет.

— Лира, ты не можешь просто взять и снова уйти от них.

— Почему? Я уже делала так раньше. Кроме того, он не хочет, чтобы я находилась здесь. Да и у меня самой нет желания.

— Ну, можно было хотя бы записку оставить, как в прошлый раз, — прозвучал голос Грэма, и мы обе резко повернулись в его сторону. Когда наши взгляды встретились, мое сердце вспомнило, как биться.

— Думаю, в этом нет необходимости, — сказала Лира, хватаясь за ручки чемоданов.

— Хорошо, но прежде, чем уйти, задержись ненадолго, — сказал Грэм, подходя ко мне с Тэлон на руках. — Люсиль, — прошептал он, и его глаза наполнились той же нежностью, которую я видела несколько месяцев назад.

— Грэм-Сухарь, — отозвалась я.

— Не могла бы ты ее подержать?

— Всегда пожалуйста.

Он прошел в свой кабинет и принес оттуда какие-то бумаги и ручку.

— Что это? — спросила Лира, когда он протянул все это ей.

— Документы о разводе и отказ от юридических прав на Тэлон, делающий меня ее единственным законным представителем. Ты больше не сбежишь, пока не оформишь все по совести, Джейн. Я не позволю тебе уйти, сохранив возможность предъявлять права на дочь и шантажировать меня этим. — Голос его звучал строго, но без злости. Ровно и холодно одновременно.

Лира приоткрыла губы, словно собиралась возразить, но, видимо, увидела взгляд Грэма и промолчала. Чувства Грэма всегда можно было прочесть в его глазах, и сейчас их взгляд говорил, что он никогда не будет с ней. В голове Лиры наконец-то четко сформировалось осознание того, что, по сути дела, он никогда не был ей нужен. Она медленно кивнула в знак согласия и сказала:

— Я подпишу все за твоим столом, — после чего прошла в кабинет Грэма.

Едва она скрылась из вида, как я услышала тяжелый вздох Грэма.

— Ты в порядке? — спросила я.

Он поцеловал меня в знак согласия и сказал:

— Ты вернулась ко мне, — и его губы снова прижались к моим.

— Я всегда буду возвращаться.

— Нет, — строго сказал он. — Просто никогда больше не уходи.

Вернулась Лира и сказала, что все бумаги подписаны, и она больше не доставит нам хлопот. Когда она уже выходила за дверь, я крикнула ей вслед:

— Последнее, что мне сказала мама: «Позаботься о Лире и Мари. Береги своих сестер. Позаботься о Лире — сохрани мою любимую мелодию». Последняя ее мысль была о тебе. Ты была ее последним словом, последним вздохом.

Слезы покатились по ее щекам, и она кивнула, тем самым поблагодарив меня за подаренное душевное успокоение, дать которое смогла только я. Если бы я знала, какой груз лежал на ее сердце, то сказала бы об этом много лет назад.

— Я оставила подарок для Тэлон, — сказала Лира. — Думаю, ей он подходит больше, чем мне. Он на прикроватном столике в ее комнате.

И, не добавив больше ни слова, она ушла.

Войдя в детскую, я прижала ладонь к груди при виде того, что оставила Лира своей дочери. Это была маленькая музыкальная шкатулка с танцующей балериной — подарок мамы. Сверху лежала записка. Слезы потекли по моим щекам, когда я прочитала написанные рукой Лиры слова.

«Всегда танцуй, Тэлон».

Люси

Наступление Рождества мы с Грэмом и Тэлон отпраздновали трижды. День начался с того, что мы, укутавшись потеплее, пили кофе на заднем дворе под деревом Олли. Грэм каждый день навещал его — садился рядом и разговаривал со своим лучшим другом, своим отцом. Он рассказывал ему обо всех достижениях Тэлон, о своих достижениях, о нас. Я была рада этому. Благодаря их внутренней связи, Олли будет жить вечно. Каждое утро и каждый вечер мы любовались высоким деревом, посаженным в честь профессора Оливера, и это было прекрасно.

Потом мы отправились в дом Мэри, чтобы отпраздновать Рождество в кругу их семьи. К нам присоединилась и Мари. Мы вместе смеялись, плакали, вспоминали. Первое Рождество после потери любимого человека всегда самое тяжелое, но когда тебя окружает любовь, раны причиняют гораздо меньше боли.

А вечером мы с Грэмом и Тэлон собрали вещи, сели в машину и отправились на оставшиеся выходные к маминому дереву. Мари сказала, что подъедет к нам на несколько часов позже. Всю дорогу до коттеджа мы с Грэмом держались за руки, и я не могла оторвать взгляда от наших сплетенных пальцев.