— Десять минут на сборы тебе хватит? — донеслось из-за двери.

— Хватит, — отозвалась я, пока не полностью понимая, как расценить его вопрос.

А в следующий миг сердце уже пустилось в пляс, и я решительно направилась к пакетам с одеждой, которые только что доставил курьер. Ну что сказать. Судя по количеству одежды и всякой всячины, моё пребывание десь рассчитывалось на более длительное время, чем я изначально предполагала. Вернее, наше с Женькой пребывание. Глубоко в душе поселилась уверенность, что уже сегодня я смогу её обнять. О том, что будет дальше и как ей всё объяснить, я подумаю потом. Главное сейчас — выдрать её из лап этой семейки! А потом и с помощником своим разберусь. Он ведь не собирается на полном серьёзе изображать счастливое семейство! В любом случае, Женьке такие впечатления не нужны!

А через пару минут я уже разглядывала себя в зеркале – большом, в полный рост. Растрёпанные волосы кое-как расчесала пальцами и заплела косу через одно плечо. Вот только зафиксировать кончик было нечем. Ну, это мелочи. В целом, вид у меня был ещё тот: щёки пылают, глаза горят, создавая контраст с тёмно-синим платьем. Платье было полностью глухим, но в то же время элегантным и очень лёгким, практически невесомым. Оно свободно струилось по телу, очерчивая все его изгибы. Иными словами: оно не показывало ничего, и вместе с тем слишком много.

— Нравится? — раздалось за спиной.

Вздрогнув от неожиданности, я обернулась. Я снова не заметила, как он бесшумно подкрался. Только что его не было — и вот уже стоит, подпирая плечом стенку.

— Нравится, — отозвалась я.

— А мне не нравится. Оно провоцирует мужчин.

Саид отлепился от стены и неспешно двинулся в мою сторону.

— Сам ты провоцируешь! Оно мне нравится, слышишь!?

Я попятилась под его взглядом и, заметив в нём искру охотничьего азарта, сразу же поняла, что с моей стороны это было не лучшим решением. Не то чтобы мне было так сильно жаль новое платье, скорее, я прекрасно понимала, что последует после того, как он, не слишком заморачиваясь с целостностью, его с меня снимет. Поэтому недолго думая, я решила пойти на небольшую хитрость. Сделав шаг ему навстречу и прижавшись к широкой груди, я прошептала:

— Спасибо. Оно прекрасно!

С замиранием сердца я ждала его реакции, но Саид будто застыл — стал вдруг безмолвным и неподвижным. Восприняв это как хороший знак, я рискнула зайти ещё дальше: встав на носочки и бвив руками его могучие плечи, потянулась к его губам. Но то ли я была слишком маленькой, то ли он слишком большим, но для того чтобы воплотить задуманное, ему следовало бы совсем чуть-чуть склонить голову. Саид же даже не шелохнулся. Лишь во взгляде что-то изменилось. Неуловимо и в то же время чётко.

Судорожно сглотнув, я смотрела в его глаза, как будто если отведу взгляд, момент будет безнадёжно утерян, а очарование разобьётся о его привычную стену отчуждённости. И он тоже смотрел, не отрываясь от моих глаз, как будто силился прочесть в них что-то известное только ему одному.

Протянув ладонь к его лицу, погладила еле касаясь. Саид вздрогнул и, будто очнувшись, отстранился…

— Тебе так понравилось платье?

— Оно красивое, — кивнула я. — Жаль только, что не ты сам выбирал. Но ничего, мне всё равно приятно.

— Я могу и сам… если хочешь, — произнёс хрипло и сглотнул так, что его кадык дёрнулся.

Я не поверила своим ушам и чуть не рассмеялась в голос. Хорошо, что порыв безудержного веселья я смогла в себе подавить в зародыше, потому что, видя, как он нервно облизал губы, не сводя с меня напряжённого взгляда, я поняла, что он, кажется, не шутил…

Я же решила ковать железо, пока горячо, и миролюбиво предложила:

— А давай ты лучше научишь меня готовить эти лепёшки. Я тебе говорила, я не умею готовить… и никогда…

— Я помню, — перебил он мой несвязный лепет.

Воцарившееся молчание тяготило: он не спешил с ответом, и мне тоже больше нечего было ему сказать.

— Нужно на кухне прибираться, — ляпнула я первое, что пришло в голову, и предприняла попытку ретироваться под благовидным предлогом.