Шрифт:
Насколько я помню, мой завтрак был им сметён со стола. А памятуя о его пристрастии к порядку...
— Не нужно. Я уже убрал. Платье можешь оставить.
Не успела я порадоваться своей первой победе, как Саид, подхватив пакеты, двинулся в сторону выхода, а я по привычке отпрянула, пропуская его вперёд. На что он лишь слабо поморщился, но не проронил больше ни слова. А мне почему-то подумалось: смогла бы я его простить и отпустить прошлое, если бы он извинился?
Странная мысль, я бы даже сказала, глупая. Ведь его извинения мне не нужны, как и ему моё прощение.
Тёмно-синий внедорожник стоял на прежнем месте. Саид занял водительское место, завёл мотор и как будто забыл о моем существовании, по крайней мере, ближайшие полчаса он молчал и даже не смотрел в мою сторону. Мы покинули город, выехали на объездную и свернули на ближайшем повороте. Я же, поняв, что мы движемся в противоположную сторону от дома моих свёкров, не выдержала и решила подать голос первой:
— Куда мы едем?
— Сейчас увидишь.
— А почему бы тебе не ответить?
Его молчание напрягало, как и неясность ситуации, в которой я оказалась.
— Девочка, ты опять действуешь мне на нервы.
Его тон стал снова жёстким, как прежде. Только раньше я на него за это не обижалась, а сейчас почему-то стало обидно…
Отвернувшись к окну, я всю дорогу больше не пыталась с ним заговорить. За стеклом мелькали деревья, лес сменяли поля, пока, наконец, не мелькнул указатель с названием района.
Саид свернул на объездную, а вскоре уже тормозил перед воротами огромного дома, расположенного обособленно. Сразу видно — его хозяевам соседи не нужны. Ворота перед нами гостеприимно распахнулись, охранник при этом махнул в знак приветствия, из чего я сделала вывод, что мы находились в гостях у его знакомых.
Наконец, Саид пригласительным жестом распахнул дверцу с моей стороны. Пришлось выбираться, несмотря на то, что уж очень не хотелось. Я лишь терялась в догадках, зачем мы здесь и чего ещё ожидать от жизни. Стоило мне только вылезть из машины, как тут же испуганно прижалась к мужчине: рядом со мной рычал и угрожающе скалил зубы не кто иной, как его верный пёс — огромное лохматое чудовище. Почему-то сейчас вспомнилось описание собаки Баскервилей из известного произведения Конан Дойля. Плюсом к этому во дворе появилась группа вооруженных до зубов охранников в черной униформе. И стало совсем не по себе — даже у Влада работают ребята попроще.
— Не бойся, — обронил Саид, — обнимая меня одной рукой, другой он трепал своего пса по голове, — одна во двор не выходи, и он тебя не тронет.
— Убери его! Пожалуйста, убери-и!
Пёс, то ли приревновав, то ли решив разделить расположение своего хозяина, приблизился ко мне вплотную и принялся обнюхивать.
— Рамс, фу!
Саид дёрнул его за ошейник в сторону как раз в тот момент, когда перед нами, буквально из ниоткуда, возникла девочка, по возрасту — одногодка моей Женьки.
— Не бойтесь, он своих не трогает, — важно произнесла она, прищурившись и внимательно меня разглядывая. — А если вас привёз дядя Саид, значит вы своя.
— Привет, мелкая. Папка уже дома? — поинтересовался у неё Саид.
— Я не мелкая! — тут же взбунтовался ребёнок. — А ты опять пропустил мой день рождения!
Девочка что-то ещё говорила, но я уже не слушала. Прямо к нам, улыбаясь, направлялась Ася Сабурова…
Пару лет назад Влад вёл какие-то дела с её мужем, и мы с ней несколько раз пересекались. Как всегда весёлая и улыбчивая, она практически не изменилась. Единственное, что бросалось в глаза, — это внушительный животик. В чете Сабуровых ожидалось пополнение.
Глава 22.
Данила и Саид.
— Давно не виделись, брат. И что-то мне подсказывает, что мы бы и не увиделись ещё сто лет, если бы не Рамс. Полагаю, сегодня ты ко мне по более важному делу?
Затянувшись горьким дымом, Саид с ожесточением раздавил окурок в пепельнице.
— Ты прав, брат, но только наполовину. Я, как и ты, привык свои дела решать сам. И всё же кое-что мне от тебя потребуется.
Когда-то его друг и армейский товарищ рискнул всем, вступившись за какую-то глупую девчонку, и Саид был первым, кто отговаривал его от этой затеи. А когда Данила на ней ещё и женился, обзаведясь семьёй, он просто молча ушёл в сторону, сведя все контакты до минимума. Это было его решением. В его понимании семья — это святое, отдельный мир, куда негоже впускать таких криминальных элементов, как он.
— Ты сам знаешь, что тебе, как и Лёхе, здесь всегда рады.
— Лёха в завязке, брат. Девяностые давно отшумели, бандиты переоделись в честных бизнесменов. Не мне это тебе рассказывать, — Саид усмехнулся, потянулся с ленцой и красноречиво обвёл взглядом кабинет своего давнего товарища:
— Вижу, дела у тебя идут неплохо.
— А тебе что мешает сделать то же самое?