— Хоспади, паутины то… — шипит она, пытаясь выдернуть свою руку.

Ничего у нее не выйдет, я шесть лет хожу на фитнес. Я спортивная, и ноги у меня не хуже некоторых. Ног, я имею в виду.

— Ты мне нужна. — Положив руки ей на плечи, излагаю я. — Ты же все знаешь Жанночка, или знаешь тех, кто все знает.

— Допустим… — тянет она, сбитая с толку.

— Мне нужно узнать, что было между Власовым и Лилей…Палной… — выпалила я.

— Сегодня утром? — недоумевает подруга. — Я же сказала…

— НЕТ. — Машу головой. — Почему они расстались?

— А тебе зачем? — щурится Жанка.

— Для мамы, — ляпаю первое попавшееся.

— Компромат собирает? — одобрительно хмыкает подруга.

— Ага! Кто владеет информацией, тот владеет всем, — киваю я.

— Ладно…поспрашиваю, и в “Сплетнике” должны знать. — Стряхивая с плеча паутину, обещает Жанна.

Сплетник — это чатик. Там столько инфы, бывало судьбы ломались и пары рушились. Для меня там отдельные тэги. #АкимоваДжиммиЧу, #АкимоваКрасныймерин, #личнаяжизньдочериректора…Меня там любят, прям очень.

Раньше мне было пофиг, а теперь…

Прихожу в ужас.

Что будет, если там узнают о том, что он меня…кхм…то есть, Демон — Власов спутался с Акимовой?!..

#ВласоКимово, нет #АлекСашино…#грандиозныйскандал…

Мамочки…

Мы с ним никогда это не обсуждали…

Я в панике…

Может это потому, что у него на меня нет никаких серьёзных планов?..

Я в основном шагаю по жизни легко, но не сегодня. Сегодня что-то со мной творится не то. И это не пмс!

— Поторопись! — даю последние указания подруги. — Мне очень нужно…

— Что мне за это будет? Расскажешь о своем тайном хахале? — между делом интересуется Жанка.

Было бы, что рассказывать…

— Все возможно, — туманно обещаю я.

— Мне нужны гарантии, Саня.

Мы с ней, как шпионы ей-Богу. Кто послушает…

— У него воооот такой, — демонстрирую расстояние между руками примерно метр…

— Чл…?

— Холодильник, балда! Ниче не расскажу, пока инфу на Власова и Палну не получу. Адьес!

Во избежании дальнейших вопросов и вранья, неделикатно выталкиваю ее из нашего укрытия. Перевожу дух, стирая невидимый пот со лба.

Уффф.

Утомила.

Надо посетить уборную. Припудрить носик, пройтись по Т-зоне, обновить хайлайтер.

Губы красить не буду…Власов помады есть не любит, даже от Диор.

— Люби меня люби, жарким огнём, ночью и днём, сердце сжигая. Люби меня люби, не улетай, не исчезай, я умоляю, — фальшиво напеваю для успокоения души.

Двигаясь по коридору. Юбка колышется вокруг бедер. Такое кокетство. Всё для вас, Алексей Евгеньевич!

В прохладном помещении женского туалета никого, и я могу себе позволить покривляться перед зеркалом. Улыбаюсь, дую губы, поправляю волосы.

Мою руки, зависнув на минуту.

У меня есть в запасе пару часов до встречи с Лешей. Придётся сходить на пятую пару. Наш куратор будет в приятном шоке. Я, кажется, на его парах ещё ни разу не была.

Мои размышления прерывает стук шпилек о кафельный пол.

— Здравствуй, Акимова.

Вскидываю глаза, мгновенно переходя в ментальную боевую позицию.

— Здрасти! — Киваю, стараясь казаться расслабленной.

ЛП открывает кран, ловя мой взгляд в зеркале.

Разглядываю её, не стесняясь. Я вообще не из стеснительных. Положение обязывает. Сейчас могу разглядеть ее в мельчайших деталях. Она делает тоже самое. Изучает.

Мне скрывать нечего. Мне девятнадцать.

У неё тоже морщинок не видно. Как и седых волос. Ей тридцать, я говорила? Я реалистка. Выглядит она потрясно. Не то, чтобы я завидовала…но…так и в двадцать не всякая выглядит.

Она моет руки с нервирующей тщательностью. Я надеюсь, она не собирается их сушить в дохлой сушилке? Меня всегда бесит, когда кто-то это делает.

Занимаюсь тем же, чем занималась до её появления. Болтаюсь перед зеркалом.

Лилия Пална выключает кран и медленно поворачивается ко мне.

— Хороший день? — спрашивает она.

— Не плохой, — беспечно отвечаю я.

— А если мама узнает? — выгибает она брови. — Туфли отберёт, и машину.

Напрягаюсь.

Очень сильно.

— Что за ересь, Лилия Пална? — фальшиво улыбаюсь ей.

— Ну как же. Ты уже так зарвалась, что вместо учёбы к преподавателям в штаны ныряешь. — Поясняет эта мерзкая…мерзкая дура!

Я просто в шоке.

Во-первых, от такой бестактности, а во-вторых…

Я люблю его. Это же…совсем другое!