— Валяй, — предложил Уизли, сцепляя пальцы на животе. — Читай.

Майкл сел на песок, скрестил ноги.

— Это не рассказ, — предупредил он. — Я так не умею. Это вроде комикса. Но я все расскажу, что нарисовано. Тут немного.

— Много, немного… Как будто я куда-то тороплюсь, — благодушно сказал Уизли.

Майкл нервно поерзал на песке, перелистал блокнот туда-сюда, будто ему нужно было освежить в памяти эти картинки.

— В общем, — начал он, облизав губы, — жил один парень. Он был немного странным. Или нет, не немного. Неважно, короче — странным. У него был такой пунктик, проблема даже — он не мог общаться с людьми. Не то чтобы он не умел — он умел. Он мог говорить, в смысле, у него не было никаких травм, там, со слухом, с голосом. Просто ему было сложно. Он не выходил из дома, избегал телефонов. Не мог даже смотреть людям в глаза.

Уизли издал тихий звук, будто хотел что-то спросить, но передумал. Судя по его лицу, начало и правда казалось ему интригующим.

— Он был аутистом, я думаю, — сказал Майкл. — Разговаривать с людьми ему было больно. Он не выносил, когда его трогают, даже когда на него смотрят — сразу сжимался, втягивал голову в плечи. Прятался. Он почти всю свою жизнь провел в одной комнате.

— Его кто-то запер?.. — с интересом спросил Уизли.

— Нет, — удивленно возразил Майкл. — Никто его не запирал, он сам закрывался. Ему так просто было спокойнее. Иногда ему казалось, — продолжил Майкл, машинально проводя кончиками пальцев по краям блокнота, очерчивая его прямоугольник, — что его кто-то зовет. Он думал, это было просто воображение, галлюцинации, может. Или просто звуки, которые слышишь в тишине. Это не было явным голосом, там не было слов. Но он все время думал, что это нечто — оно обращается к нему. Будто пытается выговорить его имя, но может справиться только с единственным звуком, и повторяет его на разные лады. Иногда этот парень, он начинал отвечать. Спрашивал — кто ты такой? Что ты хочешь сказать, где ты? А оно то молчало целыми днями и даже неделями, то вдруг возникало опять.

Уизли молчал, не задавая больше никаких вопросов. Майкл пожалел, что не захватил с собой бутылку воды — страшно хотелось пить, рот пересыхал от разговоров.

— Однажды в интернете, случайно, этот парень узнал, что существует один кит, которого не слышит никто из сородичей. Тот, который поет на частоте в 52 Гц. У всех обычных китов другая частота, намного ниже. Они просто физически не могут его услышать, для них его голос слишком высокий. И парень понял, что слышит у себя в голове именно этого кита. Одного, конкретного. И что он должен с ним встретиться.

Уизли молчал, неподвижно глядя перед собой. Он едва заметно улыбался, но улыбка была странная — тонкая, будто он очень старался сдержать ее, а она все равно расползалась. Солнце пронизывало темные стекла его очков, и Майкл видел его глаза — крупные, выразительные, с длинными ресницами.

— И этот парень, он начинает действовать, — сказал Майкл. — Он понимает, что не сумеет справиться сам, ему нужно, чтобы ему помогли добраться до цели. И он делает, что ему приходит в голову, всякие странные вещи. Он берет камеру и записывает ролик, где рассказывает, что слышит кита, которого никто больше не слышит. И что ему нужно с ним встретиться. И выкладывает в интернет. Сначала никто не обращает на это внимания — ну, еще один чудик. Его никто не принимает всерьез. Над ним никто особенно не смеется, но все думают, когда видят этот ролик — блин, вот придурок, бывают же такие — ему надо найти кита, который поет ему в голову. Шизик какой-то. И, в общем, этот парень, он понимает, что всем, в общем, плевать. Никому нет дела до него и до его кита. И он понимает, что должен сделать все сам, что никто не придет и не скажет — слушай, друг, меня так проняла твоя история, я тут случайно владелец какой-нибудь корпорации, я дам тебе частный самолет и батискаф, чтобы ты нашел своего кита. А этот парень, он, ну, получает какое-то пособие, ему хватает на еду, может, он даже подрабатывает где-нибудь, может, он, например, художник, продает картинки на стоках.

Он совсем не богач, а чтобы выйти из дома, добраться до цели — нужны деньги. И он решает, что поедет до океана автостопом. Доберется — а там решит, что делать дальше. У него нет никакого четкого плана. И он пишет у себя в блоге, что собирается сделать. Потом, на всякий случай, заводит проект на Кикстартере, потому что слышал, что так можно собрать денег. И вываливает туда все свои планы, сумбурно — у него нет никакого маркетинга, он ничего не знает про рекламу, продвижение — он просто рассказывает, как есть. И этот проект замечает один человек, другой… третий. И они начинают скидываться. Кто по доллару, кто по десять… Сколько не жалко. История начинает расходиться, о нем кто-то пишет, на его проект дают ссылки — и вдруг, неожиданно, история получает резонанс, и на него обрушивается шквал внимания. С ним хотят встретиться, поговорить, взять интервью, сфотографировать. Сначала он пугается, паникует, он в ужасе запирается дома. Но сообщения продолжают приходить, кто-то перечисляет ему двадцатку, кто-то сотню, кто-то тысячу. Он смотрит на это, слышит кита в голове, все отчетливее — и понимает, что не сможет без других людей. Ему придется выйти из дома, говорить с ними, дать им смотреть на себя.

Уизли рассеянно смотрел на горизонт, будто отвлекся на свои мысли. Но стоило Майклу прерваться, как он провернул голову и требовательно спросил:

— Что было дальше?

Майкл перевел дыхание. Рассказывать все это было непросто. В его голове история существовала единым куском, а тут следовало разматывать ее постепенно, хронологически. А она буквально на ходу обрастала деталями, о которых он раньше не думал, и он боялся упустить что-то, сказать — и забыть. Он пожалел, что не предусмотрел захватить с собой карандаш, чтобы на месте записать новые детали.

— Дальше, — сказал он, — дальше этот парень решает, что примет помощь. Хотя ему трудно, он не меняется волшебным образом, стоит ему выйти из дома. Он все так же не может смотреть людям в глаза, не выносит, когда его трогают — но он постоянно думает о ките, которого слышит, прокручивает у себя в голове его голос и не дает самому себе забыть, зачем он все это делает. И он отправляется в путь. Автостопом. Водители подбирают его, везут каждый докуда может. Иногда тот, кто его везет, как-то координируется со своими приятелями, передает его, как посылку, предупреждает: не говори с ним, не трогай его, просто довези до этой точки.

Уизли опять хмыкнул — тихо, будто не хотел мешать рассказу. Он улыбался, уже не скрываясь.

— Дальше, — велел он.

— А у тебя нет воды? — спросил Майкл. — Я как-то не ожидал, что так долго получится.

Уизли порылся в багажной сумке, достал бутылку прохладной колы. Майкл скрутил крышечку, сделал несколько долгих глотков.

— В общем, он добирается до океана. Каждый день ему приходится говорить с людьми, по ночам он не спит, потому что его почти трясет от напряжения, у него чешутся руки, он нервничает, у него бывают панические атаки — но он все равно движется дальше. Когда он добирается, его там уже встречают. Он известен. Кто-то дарит ему акваланг, кто-то нанимает ему учителя по дайвингу, кто-то находит яхту. Ему помогают. Он думает только о том, что должен найти кита, хотя его никто никогда не видел. Он уверен, что они встретятся, ведь они одинаковые, ведь он слышал голос. Они обязаны встретиться.