У него самого, казалось, жизнь уже сорвалась под откос. Премьера «Неверлэнда» шла без него. Майкл краем глаза следил за новостями, если случайно на них натыкался: его отсутствие объясняли стрессом, тяжелой работой, последствиями Оскаровской гонки. Зак не стал делать тайны из того, что он уехал в рехаб, но активно давил на то, что Майкл вымотался за последние пару лет: он и правда работал без остановки, так что в основном тон статей был снисходительным.

— У тебя есть друзья?.. — спросил Майкл.

— Нет.

Нет?.. В каком смысле — нет?.. Он с трудом представлял, как это возможно, в принципе. Как можно обойтись без людей, близких людей в твоей жизни? Ведь рядом всегда есть кто-то, достаточно лишь посмотреть пристальнее, чтобы разглядеть. Найдется кто-то с кем зацепишься языком, кто разделит твои мысли, кто захочет тебя выслушать — и кому ты, в свою очередь, в нужный момент постучишь кулаком в лоб: эй, очнись, не твори херню. Вот, посмотри, вот это — херня, ты творишь ее, перестань. Как это — жить без друзей? Как бы он жил, если вы у него не было Брана?.. Томми?.. Эвана, Сары, Дакоты? Каково это — быть одиноким?..

Каково было быть одиноким Джеймсу?..

Майкл вздрогнул, ощутив на коже мороз.

— Я знал одного человека, — сказал он. — Он не умел заводить друзей.

Уизли поднял голову, посмотрел на него темными очками. Майкл опустил плечи. Он не знал, что тут еще добавить. Когда-то знал одного человека. А может, не знал никогда, на самом-то деле. Трахался с ним, а знать — не знал. Он поежился.

— Что с ним стало? — спросил Уизли, поняв, что Майкл ничего не добавит.

— Не знаю, — сказал Майкл. — Просто он всегда был один.

Он закрыл книгу, отодвинул ее в сторону. Подтянул к себе лист бумаги из пачки, лежащей на столе. Взял синий карандаш, начал выводить округлые линии — просто так, бесцельно. Дуги, волны. Маленькие круги.

— Есть три варианта, — сказал Уизли, наблюдая за его рукой. — Все три неправильные.

— Расскажи, — отозвался Майкл, не отвлекаясь от рисования.

— Мы ехали с вечеринки, — сказал Уизли, распрямляя спину и вытягивая руки над головой. — Отмечали мой день рождения. Все были пьяными, машина сорвалась в обрыв на Малхолланд. Водитель не выжил, меня выбросило на камни. Ремень безопасности был непристегнут. Я помню, что застегивал его — похоже, ошибся. Сломал спину.

— А зрение? — спросил Майкл.

Уизли пожал плечами, расслабленно выдохнув.

— С детства был близоруким, стресс и авария усугубили процесс.

Вариант был правдоподобным — но Уизли же сам сказал, что это только чужая теория. Причем, неверная.

— А второй вариант? — спросил Майкл.

— Он скучный, — пренебрежительно сказал Уизли. — Я с детства занимался плаванием, хотел попасть в олимпийскую сборную. На тренировке неудачно прыгнул с вышки, попал на бортик бассейна.

— Вышка была высокая? — с сомнением спросил Майкл.

— Десять метров.

— Ты бы не выжил.

— Да, — подтвердил Уизли. — Это точно. Мне нравится, когда люди пытаются понять, что со мной не так. Правда в том, — задумчиво сказал он, и Майкл услышал в его голове какую-то непоколебимую убежденность, — что со мной все так.

Сквозь темные стекла были видны его раскрытые глаза. Он моргал, глядя куда-то мимо головы Майкла. Майкл слегка заторможенно смотрел на его лицо и волнистый ореол волос. Все время казалось, он его где-то видел, но никак не мог вспомнить — где.

— А третий вариант? — спросил он.

— Ты мне скажи, — предложил Уизли. — Придумай что-нибудь неожиданное.

Майкл смешливо хмыкнул.

— Инопланетяне ставили на тебе опыты.

Уизли весело улыбнулся.

— Да. Что-нибудь вот такое. Я люблю фантастику, расскажи мне про инопланетян.

На следующем часе арт-терапии Майкл осознанно сел рядом с Уизли. Парень нравился ему все больше, и в этой симпатии не было снисходительной жалости, какая иногда возникает к тем, кто слабее тебя. Он не мог воспринимать Уизли слабее. Да, тот передвигался на коляске, потому что не мог ходить, но какая разница, кто как перемещает себя в пространстве? Не это определяет личность, ведь так?

Уизли лепил свои вазочки, как всегда. У него был явный талант. Он лепил каждую будто небрежно, но за этой легкостью явно стояли десятки часов практики и сотни уродливых горшочков, из которых со временем начало получаться что-то изящное.

Обычно на этих занятиях Майкл рисовал. В их распоряжении были краски, маркеры, гелевые ручки, пастель — все, что угодно. Майкл выбрал карандаши. Большую жестяную коробку с карандашами. Это был простой материал, не требующий никакой дополнительной подготовки, для него не нужно было запасаться водой из кулера, салфетками, губками, связкой кисточек. Заточил и рисуй.