Собственно это я и делаю. В два шага преодолеваю расстояние между нами и протягиваю руку к его лицу. Провожу пальцами по щеке, сначала неловко, все время думаю о том, что лишь бы руки не задрожали.

Мне нравится, как его жесткая щетина покалывает подушечки моих пальцев. Саша замирает, не понимая, что я от него хочу. А я уже более уверенно очерчиваю его подбородок, скулы. А потом касаюсь его губ. Он даже дергается. Но я наклоняюсь к его лицу и прошу:

— Поцелуй меня.

Чернов медлит, но при этом с жадностью смотрит на мои губы.

— Саш, поцелуй меня… пожалуйста.

И он целует. Правда, я ждала чего-то более злого и напористого. Но его прикосновения почти невесомы. Его губы касаются меня еле-еле, скорее он просто лбом и носом утыкается в меня. Это безумно похоже на нежность.

Только не нежность, только не она.

В голове опять проскакивает жестокое: «трахаться». Да-да, я здесь за этим. Мысли подстегивают меня, и я сама впиваюсь в него губами. Как-то совсем отчаянно, и ни разу не элегантно. Закидываю руки ему на голову, из-за моих босоножек мы одного роста… И я даже не знаю, как это влияет на нас, возможно, отсутствие разницы в росте в конец стирает вопрос о том, кто тут главный. Ответ — никто. Но меня это не устраивает.

Сильнее прижимаюсь к нему, проникая языком в его рот. Сашка все еще стоит истуканом, а потом вообще пытается отстраниться от меня, отворачивая голову.

— Сань, что…

— Заткнись, — прошу я.

И тут уже у него срывает крышу. Теперь он притягивает меня к себе, и полностью завладевает моими губами. Мы целуемся жадно, сильно, нам обоим не хватает воздуха, но этого никто не замечает. Не менее жадные руки шарят по моему телу, а мои с силой хватают его за волосы. Ему это нравится, и Сашин хриплый стон улетает куда-то в меня. А может быть, это была я…

Закидываю свою ногу Саше на бедро, и он, повинуясь своим инстинктам, хватает меня за ягодицы, рывком поднимая меня на себя. Я обхватываю его второй ногой, скрестив их вместе. Но из-за нашего роста, оба же длинные, он чуть не теряет равновесие, поэтому за несколько шатающихся шагов он добирается до широкой гостиничной кровати и падает на нее, подминая меня под себя. Больно ли мне? А хрен его знает. Сейчас это не важно. Сейчас важно лишь только то, что я, наконец-то, чувствую его, горячего и страстного. Ощущаю, как его мышцы напрягаются под рубашкой от моих прикосновений. Рубашка! К черту ее. Пальцы меня не слушаются, поэтому я просто тяну ее в разные стороны. И это помогает, потому что под моими ладонями его обжигающая кожа.

С моей рубашкой тоже долго не церемонятся, и она летит куда-то в никуда. Саша целует меня в шею, плечи, лицо так вообще уже все горит от его губ.

Мне мало, мне мало всего этого. Я тянусь к его штанам, ширинке, где уже вовсю чувствуется его член. Параллельно Саша находит мою грудь и кусает меня за сосок. И я от восторга выгибаюсь ему на встречу. Кричу, пытаясь расстегнуть ремень на его брюках. И…И что-то идет не так, потому Чернов вдруг отталкивается от кровати и вырывается из моих рук. А потом, так вообще отлетает на середину комнаты. Стоит, согнувшись, опираясь руками себе на ноги, смотрит куда-то в пол и дышит… хрипло, тяжело. Мне даже поначалу кажется, что он из-за этого и убежал от меня, что задыхаться начал. Но дыхание приходит в норму, а Саша нет. Как я это понимаю? По опущенным плечам, рукам, сжимающимся в кулаки, и глазам, совсем несмотрящим на меня.

Я приподнимаюсь на кровати. Без Саши очень холодно, кожа покрывается мурашками. И не из-за температуры в комнате. Просто без него и его прикосновений, все одиночество мира начинает наваливаться на меня.

— Саааш, — жалобно зову его.

Он поднимает на меня глаза, полные боли и отчаянья. И мне становится страшно. Я еще не знаю, о чем он думает, но уже догадываюсь, что все пошло неправильно. И дело не в плане, вернее не в его исполнение, а в том, что он вообще существовал.

— Сань, это неправильно, — дыхание у Саши нормализуется, а вот голос дрожит. — Если мы сейчас это сделаем, то сожжем все мосты. Ты понимаешь?

Отчаянно мотаю головой. «Нет, нет, не продолжай. Давай, вернемся к тому, чем занимались, а потом я уйду». Я все еще цепляюсь за свою месть, потому что меня пугает то, что может прийти ей на смену.

— Секс не решит наших проблем. По крайней мере, не здесь, не сейчас. Это лишь все усложнит, усугубит… А потом нам только и останется, что ненавидеть друг друга.

С каждым словом его голос становится все уверенней, и он даже выпрямляется. Возвращает себе контроль над ситуацией, над самим собой.

Зато я… теряю все. Себя, кажется, в первую очередь. Сажусь на кровати, обхватив себя руками, то ли скрывая свою наготу, хотя на мне все еще остались бюстгальтер и джинсы, даже босоножки на месте, то ли просто пытаясь согреться.

— Это будет конец. А я не хочу… — продолжает Саша, но обрывает себя, потому что понимает. Не знаю как, но понимает. Его словно озарило. — Ты ведь этого добиваешься, да? Это ведь то, чего ты хотела, все в конец… доразрушить?

В его голосе нет осуждения, лишь одна горечь и… чертова нежность.