Это была моя самая спокойная беременность, ровно до того момента, пока я не сходила на свое первое УЗИ.

Да, меня тошнило, да, была уставшая, но зато теперь не надо было скрывать этого ни от кого, переживать или мучиться чувством вины. Наконец-то, мне можно было быть беременной. Осознанно или спонтанно, но исключительно по обоюдному желанию — моему и Сашиному. А еще и по возможности наслаждаться этим.

Хотя реакции родителей все равно опасалась, но мама лишь развела руками: «Кто б сомневался, что так оно и будет». Про Сашиных родителей я старалась не думать, но по напряжению, с которым он общался с матерью по телефону следующие пару месяцев, догадывалась, что та вряд ли пришла в восторг.

Детям поначалу ничего не говорили, пока Стас сам не припер нас к стенке своим:

— Мама, если будет мальчик, назовем его Криштиану?

Было воскресное утро, и мы всем семейством неторопливо завтракали. Я только-только смогла побороть свою утреннюю тошноту, и теперь у меня был приступ голода. Как раз доедала свой йогурт, когда Стас вдруг озвучил свое предложение, я даже ложку мимо рта пронесла.

— Что?

— Я говорю, давай, когда ребенок родится, назовем его Криштиану, ну в честь Роналду?

С подозрением смотрю на сына, а потом на мужа. Должно быть, Саша проболтался, хотя обещал же, что мы вместе скажем! Но он сидит с не менее обалдевшим видом, чем я.

— Стас, а откуда ты про ребенка знаешь? — спрашивает он.

Стас лишь фыркает и одаривает нас взглядом: «Вы-что-глупые-это-же-очевидно».

Очень переживаю из-за реакции Кира и Ромы, но тоже видимо зря. Рома пытается воспользоваться моментом:

— Хочу свою комнату!

— Ага, и миллион долларов в придачу, — шутит Саша.

— И миллион долларов! — серьезно соглашается с ним Рома.

— А как насчет губозакаточной машинки?

Рома надувается и непроизвольно оттопыривает нижнюю губу в знак протеста, ну, машинка нам точно бы не помешала.

— Кирюш, — осторожно обращаюсь я к мелкому, — ты понимаешь, о чем мы сейчас говорим?

— Да, у нас будет еще ребенок? А можно вместо него собаку? — с неподдельной искренностью и надеждой в голосе спрашивает Кир.

Саша начинает ржать, за что получает по ноге от меня под столом. Пытается быть серьезным и авторитетно заявляет:

— Ну, думаю, что через пару лет, сможем позволить себе дом, тогда будет вам и комната, и собака… Только миллион долларов не обещаю.

— А что, можно желания загадывать? — оживляется Стас. — Тогда хочу приставку новую. И назовите вы его Криштиану, это же улетно будет.

А дальше посыпались все остальные желания, кто чего хочет, пока я не выдержала, и отправила всех в комнате убираться.

— Это кошмар какой-то! — возмущаюсь я, кладя руки на лицо. Щеки горят, то ли действительно от возмущения, то ли еще от чего. Не знаю, какой реакции от пацанов я ждала, но явно не такой прагматичной. А еще, оказывается, что они обо все знали! Ужас!

— Почему? — удивляется муж, бодро намазывая себе маслом бутерброд.

— Ну как. Им же все равно на ребенка, каждый выгоду урвать пытается!

— А, по-моему, вполне здоровая реакция. Ты ж не сейчас его предъявила, ребенок когда еще появится. Вот они и привыкают к этому как могут. Их уже трое, чего им бояться? К тому же смотри, Стас и об имени подумал.

— Чернов, если у нас родится сын и мне придется назвать его Криштиану, я тебя убью.

— За то, что сын или за то, что Криштиану? — с невозмутимым видом уточняет он?

— За то, что ты идиот такой!

— А, ну это всегда, пожалуйста.

И на этом все. Сашка счастлив, дети спокойны, родители никого не убили, всем остальным пофиг. Получается, зря я переживала? Или это привычка уже такая, ждать осуждения со стороны людей?

Я сама почти успокаиваюсь, ровно на неделю, пока не попадаю на УЗИ. Вообще мы должны были пойти с Сашей вместе, к слову в первый раз, с предыдущими детьми как-то не складывалось. Правда, не сложилось и в этот, Чернов опаздывал, а времени ждать ни у кого не было, поэтому в кабинет я заходила одна. Кстати, вполне расслабленная заходила, с видом «плавали-знаем». После того как я вынашивала Кира, эта беременность казалась настолько легкой, что даже токсикоз никак мне не мешал. Я вообще казалась себе дико опытной и думала, что меня уже ничем не удивить. Наверное, именно это и усилило мой шок.

Из кабинета я еще спокойная вышла. Села, посидела на лавочке, даже документы в сумку запихала. А потом осознание полученных новостей стало накатывать на меня лавиной — сразу и необратимо. Стало одновременно душно и холодно. Еле куртку застегнула, так у меня руки дрожали. Вокруг были люди со своими радостями и печалями, голоса, разговоры, и а еще больничные стены, которые вдруг стали давить на меня, надо на воздух, надо срочно на воздух. Из консультации я не выходила, я вылетала, ничего не видя перед собой. И совершенно естественно, что не заметила Чернова, и со всего размаху налетела на него. Он тоже бежал, видимо в надежде все-таки успеть. Столкнулись мы очень даже ощутимо, и я бы навернулась, если б он не поймал.