Только сейчас капитан осознал, что с каждым днём на его снимаках всё меньше идиллийских пейзажей, и всё больше лейтенанта Дёминой.

Вот Ракша босиком, в подвёрнутых штанах и завязанной узлом на животе футболке сидит на газоне, дразня Блайза-младшего булочкой. А следом они вдвоём. Снимок сделал один из тиаматцев по просьбе Даны, решившей подшутить над Нэйвом. Дождавшись, пока капитан возьмёт Блайза-младшего на руки, Ракша поманила котёнка куском ветчины. Естественно, мохнатый проглот тут же рванул к жратве, опрокинув хозяина. Именно этот момент и запечатлел тиаматец: падающий с выпученными от неожиданности глазами Нэйв, перелетающий через его плечо котёнок и радостно смеющаяся Ракша.

Ракша и Блайз-младший, в обнимку спящие на диване.

И последний снимок, сделанной в день расставания: непривычно серьёзная Дана стоит у окна, привалившись плечом к стене и смотрит куда-то вдаль.

Глядя на неё, Нэйв не заметил, как уснул.

Разбудил его толчок в ногу.

— Вставай, войну проспишь, — услышал Нэйв голос Костаса.

Грэм моргнул, встряхнулся, прогоняя сон и покосился на хронометр. Спал он всего полчаса.

— Что такое? — спросил капитан, уже понимая, что случилось нечто серьёзно.

— Доминионцы отбивают торговый центр, — Костас указал на голограмму живописных руин, некогда бывших высочайшим зданием города. — Бери всех свободных и дуй туда.

— Принял, — коротко отозвался Грэм.

––—–––

Речь идёт об обороне миссии Аламо (23 февраля — 06 марта 1836 года) во время мексикано-техасской войны. Из оборонявших миссию техасских ополченцев выжили лишь двое.

––—––-

Планета Идиллия. Город Зелар

Город пах войной и смертью.

Этот смрад пропитал воздух так, что казалось, его можно резать кусками. Запах гари, пыли, вонь сгоревшей взрывчатки, нагретого металла — сотни запахов сплелись в один, кувалдой бьющий по носу, намертво въедающийся в кожу и одежду. Даже композит брони — и тот, казалось, пропитался этой вонью.

Чимбик чихнул, прочищая нос и понял, что уже ненавидит этот запах, который обонял уже не раз за последние несколько лет. С того момента, как репликантов стали привлекать к реальным боевым действиям.

Он вспомнил запахи мирных городов, в которых успел побывать за свою короткую жизнь. Все они пахли по-разному: от скудного набора запахов Стратос-сити на Гефесте до ошеломительного букета Блесседа на Эдеме.

Зелар тоже имел свой собственный, неповторимый запах. В нём сплелись ароматы растений, усеивавших клумбы перед домами; косметики горожан; тысяч кушаний, что готовились в ресторанах и кафешках; пряного ветра степей и многого другого. Сейчас же на смену этому великолепию пришла привычная для репликанта вонь.

Вместе с запахом исчез и город. Зелар умер. На месте утопающих в зелени домов торчали серые руины, взирающие на мир провалами оконных проёмов. Яркие бордюры и граффити исчезли вместе с дорожным покрытием под артобстрелами и гусеницами тяжёлой техники. Всё стало серым, словно остальные цвета покинули мир. Серый саван покрыл всё — руины, людей, технику.

Шёл третий день штурма. За эти три дня войска Доминиона смогли продвинуться на жалкий километр. И каждый пройденный метр пришлось оплачивать кровью.

За две недели, что ушли у доминионцев на прорыв к Зелару, союзовцы создали подземную крепость. Карта коммуникационных тоннелей Зелара оказалась бесполезна: сапёры Союза использовали их лишь для создания ловушек. Это знание стоило жизни двум группам репликантов и взводу штурмовых сапёров Доминиона, пошедшим к ним на выручку.

Штурм превратился в кошмар. Гефестианцы и бейджинцы — прекрасные шахтёры, — умело использовали свои знания и технику. Проложенная ими сеть постоянно дополнялась новыми тоннелями, причём зачастую — вручную, чтобы не создавать лишней вибрации, предупреждающей о подкопе.

Безопасных мест в городе не было. Груда щебня могла скрывать под собой опорный пункт, автоматическую огневую точку или набитый киборгами бункер. Под безопасным, проверенным сапёрами местом в уже зачищенном районе могла оказаться рукотворная пещера, в которую по прорытым тоннелям союзовцы натаскивали взрывчатку и подрывали в момент, когда расположившиеся на отдых солдаты уже считали, что опасность миновала. В самые неожиданные моменты в тылу объявлялись диверсионные группы, пробравшиеся по свежевырытым тоннелям.