Открыв глаза, идиллийка опасливо покосилась туда, где ревело и громыхало. Черноту ночи прорезали алые вспышки орудийных выстрелов, посылая в темноту тонны смертоносного металла. Сложно было поверить, что эта разбушевавшаяся стихия управляется человеком и подчиняется его воле.

— А вот и авиация пошла, — каким-то образом уловив в грохоте канонады новый звук, спокойно проговорил вахмистр. — Добавят жару парням из той конторы.

Достав сигарету, он закурил и спросил:

— Машина готова?

— Да, — спокойная уверенность командира помогла Схеме справиться со страхом, а мысль о работе вернула самообладание и иллюзию контроля. — Робот готов, я проверяла.

— Хорошо… — Янек переждал резкие хлопки двигателей гиперзвуковых ракет. — Скоро понадобится.

Эти слова вызвали непрошеное воспоминание о роботах, смывающих кровь с площади у медицинских шаттлов. Больше всего ей хотелось, чтобы такого больше не происходило. Никогда.

— Зачем нашим войскам идти вперёд? — спросила она Янека. — У нас ведь есть авиация и артиллерия. В Зеларе больше нет мирных жителей, только вторгшиеся на мою планету люди. Почему просто не разбомбить их вместе с городом? Тогда все наши люди останутся целы.

— О, — усмехнулся вахмистр. — Если бы всё так было просто.

Усевшись на стрелковую ступеньку, он затянулся, выпустил облако дыма и продолжил:

— Во-первых, союзовцы не идиоты, чтобы сидеть и смирно ждать, пока на голову упадут снаряд или бомба. Как только они увидят, что наш артобстрел и летуны наносят урон, который их войска на первой линии не выдержат — то тут же отведут всю свою ораву на запасные позиции. Которые ещё надо найти и по ним пристреляться. А союзовцы в это время займутся контрбатарейной борьбой — то есть начнут вычислять позиции наших пушкарей и долбить по ним. А их зенитчики и летуны сделают всё, чтобы обосрать малину нашим летунам. Ну и остальные их вояки — от пехотунов до танкистов — тоже смирно сидеть не станут. Если мы будем просто сидеть и работать лишь артиллерией и авиацией — то быстро их лишимся. И больно огребём по сопатке.

Схема почесала лоб, заболевший от напряжения. Происходившее было настолько далёким от привычных идиллийке образов, что она никак не могла соотнести слова вахмистра с действительностью.

— Но ведь артиллерия уже стреляет, — озвучила очевидное она. — Почему союзовцы не вычислили их позиции и не начали «долбить по ним»?

— Если будут лупить с одного места — по ним непременно долбанут, — кивнул вахмистр. — Потому самоходные орудия с одного места делают максимум пять выстрелов, а буксируемые — три. И тут же улепётывают на другую позицию. Чуть замешкаются — всё, кранты, лови привет от ребят с той стороны.

Он аккуратно потушил окурок и опустил в стоящий рядом ящик из-под сухпайков, исполняющий роль мусорного ведра.

— Тогда пусть расстреляют город, постоянно меняя позиции, — предложила «гениальную идею» Схема. — По пять или три выстрела. Даже если они не уничтожат всех — оставшимся будет сложно воевать в руинах.

Было удивительно легко рассуждать об уничтожении врага вот так, сидя от него очень далеко. Армия вторжения представлялась Схеме безликим чудовищем, пришедшим убить её друзей и отобрать дом. И состояло это чудовище из монстров поменьше, похожих на вредителей в саду. А кто, спасая свой сад, станет думать о судьбах уничтожающих его существ?

Другое дело — Брауни, Чимбик и остальные, кого Схема успела узнать и полюбить. Они были живыми и настоящими. Защитниками, а не безликими захватчиками.

— До города нам ещё надо дойти, — сказал Янек, подкуривая новую сигарету. — А это больше тысячи километров. Сейчас мы только взламываем линию фронта. Пробиваем дыру, в которую наши ребята пойдут в прорыв, а те… — он кивнул в сторону передовой, — … будут всеми силами этот прорыв затыкать. Ну а когда подойдём к городу…

Продолжать он не стал. Просто вздохнул, затянулся и выпустил облако дыма.

— А зачем взламывать эту линию? — не унималась идиллийка. — Почему просто не перелететь через неё? Или вовсе удалить с орбиты. Я знаю, там сейчас корабли Доминиона. Пусть разрушат город и положат конец войне.

Вахмистр усмехнулся:

— Перелететь… Про ПВО забыла? А борт с десантом — не истребитель, так лихо маневрировать не может. Для «перелететь» надо заткнуть их зенитчиков и истребителей, а для этого нужны наземные части, которые захватят аэродромы и уничтожат зенитные установки. Или хотя бы их найдут и наведу артиллерию и авиацию. Если же пустить десантные борты так — через не подавленное ПВО — просто сгубим ребят.

Грохот работающей артиллерии снова заставил Схему сжаться, а вот Янеку, похоже, он особенно не мешал. Глядя на него девушка поразилась, как к такому вообще можно привыкнуть. Из блиндажа опасливо высунулась физиономия одного из технарей, посмотрела вверх и убралась обратно, подальше от творящегося светопреставления.

— А с орбиты долбануть попытались, — хмыкнул вахмистер, когда вновь стало тихо. — Флотские пустили два крейсера: «Ла Рошель» и «Дюнкерк». И получили по зубам: союзовцы мало что имеют противокосмическую оборону, так ещё и на орбите раскидали мины. Это такой дрон-самоубийца из противокорабельной ракеты переделанный: висит в пространстве, ждёт, пока появится вражеский корабль. Если тот не ответил на сигнал «свой-чужой» — включает двигатель и лихо самоубивается о вражину. Вот наши флотские и схлопотали, да так, что крейсеры еле обратно уползли. Теперь пока орбиту от этого хлама говнючего не расчистят — нам, землероям, помогать не смогут.