Оказалось, что союзовцы, отступая, вырыли и замаскировали ямы, в которых установили направляющие с примитивными неуправляемыми реактивными снарядами. Естественно, дорога была предварительно пристреляна, а неточность РС компенсировалась их количеством. Команду к пуску подавал простенький датчик, установленный в дереве: едва в поле его зрения попала машина нужного типа, сигнал по проводу, — чтобы не мешала вражеская РЭБ, — шёл на импровизированную батарею. Итогом такого обстрела стали уничтоженные машины-роботы с боеприпасами и прочим имуществом, из-за чего темп наступления — и без того не особенно высокий, — застопорился совсем: передовые части вынужденно остановились, ожидая восстановления снабжения.

Помимо этого, союзовцы активно применяли беспилотники-камикадзе, а передовые подразделения то и дело попадали под артиллерийский огонь. Контрабатарейная борьба особого успеха не принесла: как правило, союзовские артиллеристы, сделав максимум три залпа, успевали смыться от «горячей благодарности» доминионцев.

Отдельной проблемой стали фермы и небольшие посёлки близ основных магистралей, в которых союзовцы оставляли небольшой гарнизон из киборгов. Дома укреплялись, в них оборудовались ДОТы, но особых проблем с их уничтожением не возникало — как правило, хватало нескольких выстрелов танковой пушки или пары залпов миномётной батареи, после чего пехоте оставалось зачистить остатки.

С первыми пятью подобными «опорными пунктами» разобрались именно так, без затей: едва киборги открывали огонь, как пехота подтягивала танк, или запрашивала авиаудар.

Но зачистки вскрыли страшный факт: в обломках уничтоженных домов помимо киборгов нашли изуродованные снарядами тела идиллийцев. Гражданских, оставленных в своих домах заложниками.

Теперь перед командирами наступающих частей встала проблема: класть личный состав на штурмах таких вот «опорников», стараясь сохранить жизни удерживаемых штатских; блокировать, оставляя «на потом» либо плюнуть на гуманность и продолжать утюжить проверенным способом. Второй вариант, как показало время, не подходил: киборги располагали тяжёлым вооружением, вполне эффективно применяя его по движущимся по дорогам колоннам.

Поэтому самым эффективным признали третий вариант: долбить «опорники» артиллерией или авиацией. Война — это в первую очередь деньги. А обученный солдат стоит в сотни раз дороже, нежели штатский, так что в решении вопроса, кем из них пожертвовать, выбор очевиден.

А для кого-то этот выбор и не стоял: разведгруппы репликантов, прибывших с пополнением, даже не заморачивались вопросами гуманизма. Для них во главе угла стояла эффективность в достижении победы. И если самым эффективным было смести препятствие артиллерией — значит, так тому и быть.

В штабе на жертвы среди штатских вынуждено закрывали глаза. «Война в кружевах», когда враждующие стороны состязались в галантности, закончилась вместе с восемнадцатым веком. В эпоху «войн конвейеров» подобным роскошествам места не было. Всё было подчинено одному правилу: максимальные потери врага при минимальных своих. Потери во всём: людях, технике, ресурсах.

Доминион, несмотря на всё своё богатство, на данный момент долгой кампании позволить себе не мог. Победа нужна была в максимально короткие сроки.

Союзовцы наглядно показали, что, опираясь на опыт дорсайцев, успели неплохо подготовиться к драке с Доминионом. Как и предрекали в штабе группировки, сражение за Идиллию обещало стать тяжёлым и кровавым.

Планета Идиллия. Фронт, 1370 км. от Зелара

Опять дождь. Если бы Стилет верил в приметы, то счёл бы ливень нехорошим знаком. Но пока что для него хлещущая с небес вода была досадной помехой, не дающей использовать «мух» и малые дроны. Приходилось вести наблюдение по-старинке, глазами, улёгшись за могучим деревом и выставив из-за ствола перископ.

Занятая союзовцами ферма, превращённая в «гондон» — так прозвали «одноразовые опорники» доминионцы, — оборудовалась без особой фантазии. Оно и понятно: задачей такого «укрепления» было застопорить продвижение противника, вдобавок нанося ещё и «имиджевый урон». Ибо уничтожая мирное население, доминионцы переставали выглядеть освободителями.

Стилету на имидж было глубоко плевать. Для него это слово вообще не имело никакого значения. А вот идиллийцы-заложники — имели. После того, как Брауни, Сверчок, а следом — и другие репликанты, — обзавелись подругами, Стилет стал смотреть на штатских дворняг иначе, без былой неприязни. Ну а когда Чимбика приняли в семью — понял, что по крайней мере идиллийцы ничуть не хуже репликантов. А такие, как Талика, Схема и Нали — вообще свои. Семья. Почти как подразделение.

И теперь репликант собирался сделать так, чтобы эти гражданские на ферме выжили.

Вот по этой причине он и лежал в грязи, изучая подходы к ферме. Ряды колючей проволоки, амбразуры оборудованных в постройках ДОТов, их вероятные сектора обстрела — Стилет подмечал всё.

На такблоке появились отметки подоспевшей подмоги. С репликантами из прибывшего подкрепления Стилет ещё не сталкивался, но то, что про них успел услышать, вызывало смешанные чувства. С одной стороны — он прекрасно понимал взбунтовавшихся братьев. С другой — опасался, что у них будут проблемы с дисциплиной.