— Не знаю, — вздохнул Максимилиано. — И это гложет мою душу.

— Вдвоём такое не решить, — решительно заявил Густаво. — Ола! Леандро!

Хозяин летяги, игравший со своей питомицей, обернулся на зов.

— Иди сюда! Нам нужно решить серьёзную проблему!

Пять минут спустя вокруг друзей собрались все свободные от службы тиаматцы. С их точки зрения, проблема была действительно серьёзной: чужак спас невесту одного из них, а возможности его отблагодарить нет. Проблему решали дружно, с истинно тиаматским темпераментом, шумя и жестикулируя так, что едва не поднялся ветер.

В первую очередь, решили вопрос: достойны ли чужаки такого подарка. Разобрав по косточкам всё, что было известно про Нэйва и репликанта, всё же сочли — да, достойны. Отчаянно храбры, готовы встать на защиту слабого и не требуют наград — настоящие идальго, достойные зверя.

Затем решали, как поступить с подарком для репликанта. В конце-концов решили, что пока лучше придержать — мало ли как обернётся, вдруг жизнь окажется не справедлива и сержант окончит свои дни на плахе?

— Это не всё, друзья, — вздохнул де Силва. — Я хочу вас попросить оказать мне честь и позволить гринго пройти ритуал.

Слова произвели эффект разорвавшегося снаряда.

— Ритуал? — сержант де Вега почесал затылок. — Максимилиано, так-то мы не против… Да, друзья?

Тиаматцы согласно загомонили.

— Но это уже решать падре, — завершил де Вега.

— Я готов поручиться, — решительно заявил Густаво. — Те, кто спас любовь моего друга — мои друзья.

— Значит, идём к падре, — резюмировал де Вега.

––—––—––-

Штабной штрюль, штабная штафирка, чернильница в погонах — презрительные прозвища штабных офицеров.

Глава 15

Планета Идиллия. Город Зелар, комендатура

Город было не узнать. С улиц исчезли толпы весёлых гуляк, зовущие присоединиться к их компании, умолкли музыка и смех. Зелар переживал потрясение, какого не знал с момента своего основания.

По всему городу стучали молотки плотников, по традиции вручную сбивающих ритуальные плоты для мёртвых. Покойников было столько, что не хватало мест в моргах больниц. Когда заместитель мэра попросил коменданта помочь с этой проблемой, Рам просто разрешил ему занять любой подходящий склад с холодильными камерами, выкинув оттуда продовольствие.

Траурные настроения были и в полку: слишком многие из союзовцев успели завести себе друзей среди идиллийцев. Лагерь с ждущими приговора штрафниками пришлось взять под усиленную охрану: жаждущие мести солдаты требовали выдать ублюдков для самосуда. Едва не дошло до бунта, но удалось немного снизить накал страстей, прилюдно вздёрнув три десятка особо отличившихся корпоратов. Виселицу для них собрали на площади перед комендатурой, заставив перед этим приговорённых отмыть её до блеска.

К стуку топоров добавилось тихое поскрипывание тросов о балки виселицы.

— Мне этот стук, наверное, в кошмарах сниться будет, — сообщил Нэйв Ракше.

Они устроились на обед во внутреннем дворике комендатуры, больше похожем на парк. Здесь этот звук был почти не слышен. Можно было, конечно, поесть в столовой, куда звуки с улицы не доносились вообще, но во-первых, им обоим осточертело сидеть в четырёх стенах, а во-вторых, не хотелось никого видеть. Грэм вообще думал, что Дана уйдёт к себе, но она предпочла составить ему компанию в сквере, чем несказанно обрадовала капитана.

— Никогда не думала, что буду скучать по временам, когда целыми днями вытаскивала патрульных из кабаков и постелей, — вздохнула Ракша. — А оказалось — золотое было времечко…

— Да, — Нэйв помрачнел.

Мысль о том, что всё произошедшее — на его совести, не оставляла Грэма.

— Зато сейчас все трезвы, — вслух сказал он.

Внезапно его посетила мысль из тех, что часто приходят в измученный разум. Грэм разулся и встал на газон.

— Никогда не стоял босиком на траве, — объяснил он изумлённо округлившей глаза Дане. — Вот, решил попробовать, пока есть возможность.

Дёмина понимающе хмыкнула.

— Я впервые на Акадии так сделала. На Китеже место под куполами ограничено, а потому каждый зелёный участок на вес золота. Ходить по газонам у нас запрещено — желающих больше, чем травы.

Подумав, она неуверенно добавила:

— Наверное, впервые это было всё же на Дорсае, но я его почти не помню. Только орбитальную станцию, где служил отец.

— Скучаешь по нему? — тихо спросил Нэйв.

— Каждый день, — призналась Ракша. — А твои как? Живы?