Можно водой не умываться, слез вполне хватит, лицо все мокрое. Развод… противное слово, какое-то казенно-холодное, после которого двое некогда близких людей становятся вмиг чужими. Все обесценивается, все теряет смысл… Значит развод…

38

***

Наверное, в прошлом я была немного итальянкой. Мне нравится местный колорит, нравится, что люди улыбаются, приветливы. Мне нравится, что сейчас эта страна для меня олицетворяет счастье и радость.

Катя выходит замуж. Ее избранник не жгучий южанин, а русский из всех русских – Максим. Серьезный молодой человек, даже слишком серьезный для своего возраста. Когда дочь нас знакомила, я вспоминала народную мудрость: дочь выбирает мужа, похожего на отца.

Максим внешне никак не был похож на Игоря, а вот сдержанностью, вежливостью, умению держать себя в руках – это все напоминала мне Брониславского в молодости.

Помня, как тяжело с такими людьми, сто раз переспросила дочь, уверена ли она в своем выборе. Конечно, она была уверена, а впоследствии я поняла, что Максим не совсем сухарь на эмоции. Среди близких он не стеснялся обнимать мою девочку, постоянно целовать ее в висок, заботливо ухаживать за ней. Мое материнское сердце было за них спокойно.

– Мама, - Катя обнимает меня сзади и кладет свою голову мне на плечо. – Ты опять в тоске?

– Нет, я просто любуюсь морем, - целую ее в висок, прижав голову к ее голове. – Даже не верится, что завтра ты окончательно повзрослеешь.

– Ой, давай без вот этой сентиментальности! Я по-прежнему дочь и люблю есть сладости, с удовольствием буду проводить с тобою свои вечера, когда Максим будет уезжать в командировки. Расскажешь, каково это вечно кого-то ждать дома. Он, слава богу, с политикой не связан, но работа у него подразумевает отъезды за пределы города.

– Катя! – это окликает Максим, выйдя на террасу. – Мы ждем.

– Уже бегу! – счастливо оборачивается, но еще не уходит от меня. – Мамуль, давай возвращайся к нам, - целует меня в щеку и убегает к своему жениху. Слышу смех, и улыбка сама появляется на губах.

– Опять ждешь, - раздается сбоку из темноты мужской голос. Я сразу же на него поворачиваюсь, сердце гулко бьется в груди, руки холодеют, хоть воздух довольно теплый.

– Я думала, ты прилетишь только завтра, к регистрации.

– Иногда думаю, что стоит завести себе двойника. Пусть он отдувается за меня, а я в это время проведу время в кругу близких людей. Решил, что лучше не посплю каких-то пару часов, но прилечу именно сегодня, чтобы завтра спокойно отвести дочь к алтарю, - Игорь оказывается рядом, я вижу его улыбку и улыбаюсь в ответ. Выглядит уставшим.

– Привет. Прекрасно выглядишь.

– А ты не очень.

– Всего лишь нужен полноценный сон и буду, как огурчик. Надеюсь, визажист Кати затрет мои синяки под глазами от недосыпания.

– Ты можешь лечь прям сейчас и как раз полноценный сон тебе обеспечен.

– Да? – ухмыляется, обнимает меня за талию, притягивая к себе. – Ты мне позволишь спать после двухнедельной разлуки?

– Я подумаю, - шепчу, подставляя губы для долгожданного поцелуя.

Два года назад я рыдала в своей комнате, ставя крест на нашем браке. Я примеряла статус разведенки к себе захлебываясь в своем отчаянье и горе. Мне тогда казалось, ничто не способно нас спасти. Хорошо, что ошиблась. В очередной раз ошиблась.

39

Два года назад.

И зачем я надела это платье. У меня не получалось его расстегнуть, хотелось его разодрать на себе и выкинуть к чертовой матери. Поднимаю руки, прикусываю губу. Черт! Кто придумал пришивать молнии сзади? Пытаюсь одной рукой придержать ткань снизу, второй потянуть замок.

– Давай помогу, - мои руки убирают в сторону, я превращаюсь в статую, не дышу, пока расстегивают молнию.

– Ты не постучался…

– Дверь была открыта.

– Мог бы соблюсти приличия.

– Персонал в это время здесь не ходит, детей нет, а ты моя жена.

– Пока.

– Нет, Таня, -разворачивает меня к себе, обхватывает подбородок и приподнимает его. Внимательно рассматривает мое зареванное лицо, смотрит в сторону дамского столика. Подходит к нему, в одном из ящиков достает влажные салфетки, возвращается ко мне. Вновь приподнимает лицо, осторожно начинает стирать потекшую тушь под глазами.

– Я развода тебе не дам. Мы могли уже давно развестись и жить друг без друга, но этого не случилось и не случится, - он не смотрит мне в глаза, продолжает стирать макияж с моего лица, прерываясь только для смены салфетки. – Я люблю тебя. Ты, наверное, этих слов от меня сейчас ждешь и ждала все годы. Люблю тебя, как ненормальный, как параноик, как больной на всю голову. Когда мне сообщили, что твоя машина разбита, а тебя без сознания везут домой, я молился. Впервые в жизни молился, я хоть и верю в Бога, но моя вера ограничивается кулоном на шеи и походом в церковь по великим праздникам. Я до трясучки боюсь тебя потерять. Мне было плевать на совещания, на командировки, на то, что назначены телефонные разговоры с лидерами других стран. Было просто плевать, пока ты лежала на койке с температурой, без желания открывать глаза.