— Благодарю. Что вы намерены делать дальше? Я знаю, что ваш брак не консуммирован и повелитель не желает делать его настоящим.

В первую секунду я опешила. От наглости и постановки вопроса. Во вторую — разозлилась. Опять же от наглости и постановки вопроса. А на третью — успокоилась. А что она должна была спросить? Люблю ли я Антареса? Право смешно и глупо.

Плюс я мысленно костерила мужа, у которого язык до Киева доведет. Посмотри какой, планы он любовнице выкладывает. Или это был не он, а лекарь?

Но думать я могла, о чем угодно, а вот внешне ни один мускул не дрогнул. Ни опровергать, ни подтверждать ее слова я не собиралась. А вот поставить на место — следует. Существует такой тип людей, пока силу не продемонстрируешь и на место не поставишь, ни за что уважать не станут. А потому…

— А вы? И дальше планируете вести жизнь паразита? — И мило улыбнулась. — Впрочем нет, паразиты хотя бы размножаются, а вам это не грозит. Замуж вам за Антареса не выйти, у него уже есть я, детей вы от него иметь не можете… Так что же вы намерены делать?

И видя, как от гнева сузились глаза собеседницы и приоткрылся рот, припечатала.

— Это приказ, я жду ответа. — Мой статус выше, я имею право и приказывать, и, если потребуется — выгнать нахалку. И пусть это почувствует. Я не идиотка и у меня есть власть.

— Я люблю повелителя, он выбрал меня…

— Постельной грелкой, дальше?

Арнель очень хотелось мне нагрубить. У нее на лице большими буквами было написано, что я и стерва, и гадина. Но она сдержалась. Нет, гневаться и злиться не перестала, но ни единого плохого слова в мой адрес не сказала. Умная дамочка.

— Ваша милость, вы же понимаете, что на все воля повелителя? — сменила она тактику. То есть вы хоть слезами залейтесь, хоть ногами затопайтесь, но если повелитель захочет ее, то я ничего исправить не смогу и помешать тоже буду не в силах. А она сама с удовольствием все ему даст. Вот вообще все.

— Конечно, а еще его наследника, если вы понимаете, о чем я, — я усмехнулась. — А он у него обязательно будет, в законном браке. Так на что вы рассчитываете? Я в ваших услугах не нуждаюсь, мне постель греть не нужно. Рядом с собой хамок я тоже не потерплю. Постельная грелка — явление временное, жена — на всю жизнь.

— Да я… Я пять лет с повелителем. Он меня любит.

— И что же не женился? Если любит, значит ни ваш статус, ни отсутствие приданного напугать не должно было. Но…вы не жена.

Я явно била по больному. Значит и правда приданного не было, и статуса женщина не высокого. А как она хотела? Прийти к дочери короля и хвостом крутить? Да я и жало вырву, не побрезгую.

— Потому что женой может стать только девственница, — выпалила она. — Тогда я этого не знала.

— Тогда? — ухватила я главное.

— Когда я встретила повелителя, не знала ни кто он, ни откуда. — В сердцах сказала она. — Я полюбила. В моей стране нет таких традиций, и невинность девушки не является главным условием для брака. Но я была чиста…

Я вздохнула. Жалко ее. Вот ничего с собой поделать не могу. Правда жалко. Влюбилась, отдалась, а потом вот, узнала, что женой стать не может, потому что девственность для брачного ритуала необходима как воздух.

А с другой стороны. Ну не знала ты, что мужик повелитель, но явно же сумела отличить, что мужчина не бедняк какой. В Антаресе чувствуется порода. Я бы сказала высшая проба. Так что юлит женщина, явно куш урвать хотела. И урвала, да не совсем тот, который желалось. А еще вот что, она не фэлроу. Совершенно точно не фэлроу. И откуда же муженек ее приволок?

— Рассказывай, — потребовала я. — Раз уж напросилась на беседу, рассказывай. Все, я хочу знать твою историю.

Я перестала ей «выкать», тоже, кстати, право имела. А еще я подумала о том, что вряд ли за все годы подле повелителя, Арнель хоть кому-то открывала душу. Антарес привел ее в свой дворец, но ведь и она там была чужой. Следовательно, и друзей не имела. Конечно, за пять лет можно обрасти связями, а вот найти того, кто бы ее понял? Кто смог бы стать близким другом? Сомневаюсь что-то… Любовница, не жена…

— Ваша милость, прошу прощения, я…— ничего удивительного в том, что Арнель не горела желанием открывать передо мной душу не было. Она попыталась ретироваться, но кто ж ей даст? — Простите, я позволила себе наглость и…

— Это приказ, Арнель. Я никуда не исчезну из жизни Антареса, чего бы ты там себе не придумала, как и не потерплю измен. И если ты хочешь в будущем иметь мужа и детей, рассказывай. Другого шанса не будет.

Могла ли я ее унизить и заставить подчиняться? Могла. Но так ли виновата она? Разве любовь — преступление? Или Антарес, когда делал ее своей, не понимал, что потом не сможет дать ей статус жены? Мне интересно, он вообще головой своей думал или только одним местом? Невольно начинаешь верить в то, что мужчины пока не встретят ту, от которой у них крышу снесет, вообще о таких вещах не задумываются.