— Я хотела…

— Это не обычная побрякушка — его подарил отец матушке, когда изъявил желание на ней жениться. Теперь оно принадлежит вам. И я надеюсь, что вам не придет в голову от него избавиться, — покачал головой Георг, когда моя рука потянулась к подарку. — Амелия расстроится, если с ним что-то случится, — расстраивать Амелию мне хотелось меньше всего. Эту веселую и добрую женщину, которая приняла меня в семью и даже ни в чем не заподозрила. А вдруг я охотница за золотом… Ха-ха. Точно! За семейными драгоценностями.

— Не волнуйтесь, граф. Расстраивать Амелию не входило в мои планы. Она же не виновата, что ее сын — сущее наказание. И что он никак не может оставить бедную деву в покое…

— Не благодарите, Лис. Это мой долг. Хотя… Я бы не отказался от небольшой благодарности, — Георг положил руку на мою талию, и меня осенило. Граф хочет, чтобы я отблагодарила его поцелуем. О нет! — но все, что я успела — это подумать. Опомнившись в объятьях графа, я не смогла ни дернуться, ни вымолвить слова. Георг так смотрел, что я наконец-то поняла — мне не избавиться от него. Он не из тех, кто обидится и уйдет. И мне не пошатнуть уверенность Георга, сколько бы я не делала вид, что он меня недостоин. Я добровольно вошла в ловушку и позволила графу ее захлопнуть. — О, вы сейчас осознали, что давно принадлежите мне. Не так ли? Хах, я же говорил, что вы умны. Вот и подтверждение!

Сколько я не вырывалась, Георгу удалось сорвать с моих губ поцелуй. А затем — еще один. Он был страстным и грубым. Меня никто так не целовал — жестко, требовательно, безудержно. Я не сразу осознала, что отвечаю ему, а когда поняла, попыталась крепко сжать губы. Георгу мое упрямство не пришлось по душе.

— Вам так неприятно? Или вы играете со мной?

— Не только вам, граф, играть в нечестные игры.

— Хм. А вы мне нравитесь. Признаюсь, что я никогда не испытывал такого интереса. Меня никогда так не интересовала ни одна женщина в королевстве. Ни одна из других королевств.

— Так мне нужно гордиться?

— Вам нужно опасаться — ведь чем дольше вы будете убегать от меня, тем сильнее разыграется мой аппетит. А я и так голоден, Алисия… Я вдруг осознал, как сильно мне не хватало подобного животного чувства. Но рано или поздно я утолю внезапно проснувшийся голод.

Глава 42. Мокрая и злая

— Рада, что вы больше не прикасаетесь ко мне, граф, — я пыталась избавиться от наваждения. Признаюсь, мне были приятны прикосновения Георга, и это злило меня больше всего. — Брак со мной не сделает вас счастливым, Георг, так же, как он не сделает счастливой меня.

— Я так не думаю. Вы так горячи и милы, что ваше присутствие рядом со мной делает меня счастливым. И мне трудно представить, насколько я буду рад, когда смогу прикасаться не только к вашей шее, чтобы надеть колье, но и ко всему остальному, когда стану раздевать вас, Алисия, — у Георга была особенность — он заставлял меня краснеть от обычных слов, и меня это жутко бесило. Как будто я какая-то молоденькая дурочка, грезящая о близости с мужчиной. — А то, что вы избегаете встреч со мной, только подстегивает. Вы не такая, как другие женщины. Они готовы отдаться мне после первой встречи, и такое поведение никак не разжигает аппетит. Мне приелись легкодоступные. Это так скучно, Алисия, — так говорит, словно я должна его пожалеть. — Уверен, что с вами мне не будет скучно. Что я никогда не перенасыщусь вашей красотой.

Граф не терял времени — пока я размышляла над словами Георга, он принялся гладить мою шею, плечи, руки. По коже забегали мурашки, и я встрепенулась. Не знаю, как расценил это граф. Что касалось меня, я просто хотела убежать. Спрятаться от Георга под одеялом, чтобы он не прикасался ко мне. В моей душе творилось что-то невообразимое — я одновременно и хотела графа, и ненавидела его. За то, что он так умело играет со мной. Наверное, у Георга было много женщин и он знает, как доставлять удовольствие. Но, к сожалению, я знала, что последует дальше, после того, как он меня соблазнит — ничего. Поэтому я решила держаться.

— О, Алисия. Вы вся дрожите. Жаль, что только возле меня, а не под. Но скоро мы исправим это упущение. Я вам обещаю, — мне было трудно сдержаться, чтобы не «отблагодарить» его пощечиной. Как он смеет быть со мной таким?! Таким… Несносным и… притягательным. — И тогда вы задрожите по-настоящему. Я очень жду этого дня, — что ж, мне было приятно, что Георг не станет меня соблазнять в этот же момент. Да, мне было очень приятно. Я просто не привыкла к тому, что кто-то со мной считается. Дает мне время подумать, прийти в себя. Но неожиданно граф наклонился ко мне и поцеловал в шею, так крепко, что я переживала, как бы не остался след. Чувство благодарности развеялось, а вместо него возникло раздражение. Хотелось оттолкнуть графа, но он уже не целовал меня — просто смотрел на то, как я судорожно вытираю влажную шею.

— Вы можете делать это целый день, Алисия, но вам не стереть те чувства, которые вы стали ко мне испытывать, — неужели он заметил… или просто насмехается надо мной? — А когда я покрою поцелуями каждый сантиметр вашего тела, Алисия, вам вовсе не удастся избавиться о моей любви. Никогда.

— Мне противны ваши прикосновения! — выпалила я. Да, мне просто хотелось сделать графу больно, но вместо этого я сделал больно себе. Стоило сказать последние слова, как сердце болезненно сжалось. — И я хочу, чтобы вы думали об этом каждый раз, когда будете меня целовать, — думаю, Георг не ожидал, что я буду так рьяно отбиваться от его любви, но я не видела, что он расстроился. Быть может, не поверил мне. Я сама не верила в свои слова.