— Кажется, я знал его прежнего владельца, — пробормотал он, после чего заткнул меч за пояс и решительно выпрямился.

— Нам давно пора было познакомиться, — буднично сказал он, протягивая руку, — вас, насколько мне известно, именуют Душеловом. А меня можете звать Кейном.

Колдунья быстро оглянулась не пропустив ни потрепанного состояния собственных войск, ни множества Железнорожденных возле кораблей под знаменами Грейджоев. Не преминула она отметить и то, как они смотрят на своего рыжебородого вождя.

— Я тоже очень рада знакомству, — улыбнувшись, она протянула руку для приветствия — полагаю, нам есть что обсудить.

Рейнис встала с колен, предолевая жуткую ломоту во всем теле — почти час проведенный в нелепой неудобной позе, давал о себе знать. Дрожащими руками она подняла зеркало в золотой оправе украшенной крупными изумрудами — одно из сокровищ Смауга.

Из зеркала глянуло изумительной красоты лицо — с огромными сиреневыми глазами и точенными аристократическими чертами, в обрамлении серебристых волос. Она спешно ощупала свое тело: вместо уродливых шрамов, ее руки встречали лишь безупречную гладкость кожи и совершенство упругих округлых форм.

Слезы потоком хлынули из глаз Рейнис.

— Спасибо, — чуть слышно шептала она, — спасибо.

Позади нее послышалось злобное шипение, испуганный женский крик и лязг стали. Обернувшись, Рейнис увидела рыжебородого великана, у ног которого извивалось перерубленное пополам змеиное тело. Марселин, путаясь в собственных волосах, пятилась к стене, подняв руки перед направленным к ее груди Буреносцем. Рядом с рыжим великаном стояла черноволосая красавица черты лица которой показались Рейнис смутно знакомыми. Быстрыми шагами она преодолела расстояние отделявшее ее от королевы и, не успела та опомниться, как ей залепили оглушительную пощечину.

— Красивая, да? — прошипела ведьма, — гладенькая куколка, холеная. Это того стоило?

Новая пощечина последовала за первой, после чего Душелов, ухватив Рейнис за подбородок, силой заставила ее смотреть на нечто, простертое на отлитом из золота алтаре. Сначала Рейнис даже не поняла, что это за красное уродливое месиво, в луже начавшей застывать темно-красной жидкости. А потом пришло понимание — и вместе с ним ужас. Зажав рот руками, Рейнис расширенными от страха глазами смотрела на разложенные на алтаре человеческие внутренности, складывающиеся в некий причудливый узор. В самом центре его лежала отрубленная женская голова. Серебристые волосы уложены в замысловатую прическу, прекрасные сиреневые глаза бездумно смотрят в потолок, изо рта торчит оплывшая черная свеча.

— Нет, — прошептала Рейнис, — нет, нет, это не я…

— Что опомнилась? — Душелов наградила ее очередной оплеухой, — нравится на это смотреть, шлюха? Стоило оно твоей красоты?

Каждое слово Душелов произносила голосом, могущим принадлежать грубому и жестокому мужлану из простонародья, получающему нешуточное удовольствие от избиения беззащитных женщин, детей, стариков, а также щенят с котятами. Сила ударов, которыми награждала Душелов Рейнис, также была неженской — возможно, увлекшись, она бы серьезно попортила королеве вновь обретенную красоту, если бы Кейн, наконец, не перехватил занесенную руку.

— Хватит!

— Что?!

— Я сказал хватит, — веско произнес Кейн, — думаю, она уже все поняла, — понизив голос он шепнул Душелову еще несколько слов, после чего ее лицо чуть смягчилось.

— Слишком малая плата за Серебрянку, — презрительно бросила она, — но пусть хоть так. Надеюсь, хоть вторую ты подаришь мне?

— Сколько угодно, — пожал плечами Кейн. Сорвав с плеча плащ, он укутал в него всхлипывающую Рейнис и повел к выходу из пещеры, вполголоса втолковывая ей что-то на ухо. Душелов перевела взгляд на съежившуюся Марселину — даже если бы та и не видела раньше статуй, изображавших эту женщину, показательного избиения Рейнис хватило, чтобы отбить всякую мысль о сопротивлении.

— Как тебя зовут, куколка? — промурлыкала Душелов, подходя вплотную.

— Ма… Марселина, — проблеяла девушка, вжавшись в стену.

— Красивое имя, — Душелов намотала на палец прядь длинных волос, подтаскивая девушку к себе, — и ты тоже красивая. Ну что, подружимся?

Она прижалась губами к губам Марселины, будто желая высосать из нее кровь этим долгим поцелуем. Когда колдунья, наконец, отстранилась Марселина стояла у стены в полуобморочном состоянии.

— Жабомордый, — бросила Душелов и на ее плече тут же материализовался бес, — зови друзей. Повеселимся.

— Уйди! Именем Дамбаллаха, сгинь, пропади!

Смуглое лицо Джоан стало серым от страха, губы торопливо шептали заклятия, пока она сжигала разные травы в пламени свечи. Однако шум за дверью не прекращался: стены Сероводья трещали, что-то шуршало в устлавших крышу камышах и нечто влажное скользило по закрытым наглухо ставням, будто гигантский слизень.

— Да уйди же ты!!! — завизжала Джоан, но в ответ послышался лишь издевательский, совершенно нечеловеческий хохот. Свечи рядом с Джоан вдруг начали стремительно гаснуть, погружая всю комнату в непроглядный мрак. Джоан выкрикнула последний отчаянный призыв к змеиному богу и, словно в ответ, звуки за дверью изменились: послышался резкий окрик, раздалось прерывистое, суматошное бормотание, сменившееся злобным шипением. Что-то ярко блеснуло за дверью и вдруг она разлетелась в щепки. В следующий миг вновь зажглось пламя свечи и в ее свете стало видно, как на пороге появился стройный силуэт, с ног до головы затянутый в черное. У его ног корчилось уродливое чудовище, лишь отдаленно напоминавшее женщину.