— Не вызывай Того, кого не сможешь покорить воле своей, — тоном заядлого бюрократа изрек черный призрак, — кто сможет призвать такие Силы, против которых бесполезны самые сильные инструменты и заклинания.

— Что? — выдавила Джоан.

— Да нет, ничего, — пожала плечами Душелов и в этот миг из всех складок ее одеяния черными змеями рванулась непроглядная тьма.

Кейн сидел в небольшой комнате, Башни Бесплотия в Харенхолле: пока не отстроили Королевскую Гавань, именно твердыня Харрена Черного стала главной резиденцией подлинных владык Вестероса. Новый десница королевы Рейнис выглядел как всегда: великан, похожий на рыжебородую гориллу, одетую в кожаные штаны и куртку без рукавов. Пересекающиеся на его груди широкие ремни поддерживали Буреносец, рукоятка которого торчала из-за спины. Этот свирепый вид мало сочетался с лежащей на столе перед Кейном большой картой Вестероса, Узкого моря и всех Вольных Городов, а также стопкой бумаг, в которых рыжебородый делал какие-то пометки.

Порыв сильного ветра распахнул окно и в комнату влетел летающий ковер с Душеловом.

— Дело сделано? — спросил Кейн, не поднимая головы.

— Еще бы, — самодовольно произнесла Душелов, — обе птички в клетке.

Кейн сделал еще несколько пометок в лежащем перед ним документе, после чего взял со стола пару флажков и поставил их на карту.

— Значит Марселина, Джоан и Эфрель, — задумчиво произнес он, — а что с Марутой?

— Еще позавчера, — произнесла Душелов жеманным голосом шлюхи, — под конец она ласкалась как кошка. Первый раз вижу, чтобы кому-то нравилось Взятие.

Виляя бедрами, Протектор Империи прошлась по комнате и рухнула на стул напротив Кейна, забросив черные сапоги на стол.

— Перестань, — Кейн раздраженно отпихнул ее ноги, — тут же бумаги.

— Ты порой бываешь таким занудой, — голосом обиженной девочки произнесла Душелов, — что такого в этих бумагах интереснее меня?

— Текущие дела нашей империи, — сказал Кейн, — со времен твоей Диктатуры она увеличилась вдвое, но проблем в ней стало раз в десять больше.

— Зато на карте красиво! — с гордостью произнесла Душелов. Кейн усмехнулся: да, с тех пор, как никем официально не упраздненная Вестеросская империя слилась с Протекторатом, по обоим берегам Узкого Моря простерлось государство, своим величием не уступающим Валирии эпохи расцвета. Помимо Семи Королевств, в Империю вошли Браавос, Лорат, Пентос, Лис, Тирош, Мир, а также земли бывшего Норвоса, тогда как Квохор именовался «другом и союзником» Империи. Из всех вольных городов лишь Волантис пока сохранял независимость, но оба фактических правителя Империи были полны решимости в обозримом будущем исправить это недоразумение. Пока же, впрочем, Волантис мог спать спокойно — слишком много времени и сил занимало внутреннее устроение. Далеко не все лорды приняли новые порядки — на Севере некоторые, несмотря на согласие Сансы, и вовсе заявили, что королева их предала, заставив присягнуть Железному Трону и «императрице Рейнис». Пришлось подавить с пару десятков мятежей по всему государству, прежде чем в Вестеросе и его новых владениях воцарилось спокойствие. Именно тогда Кейн с Душеловом окончательно осознали, насколько они нужны друг другу в деле государственного строительства рассчитанного не на годы, но на века.

— Дай хоть почитать что там, — попросила Душелов.

— Вот здесь, — Кейн перебросил ей одно из писем, — твои друзья из Браавоса считают, что обучение в Цитатели устарело и предлагают переподчинить ее Черно-Белому дому.

— Нет! — мотнула головой Душелов.

— Согласен, — кивнул Кейн, — но вообще аргументы у них интересные. Цитадель слишком долго удерживала монополию на образование в Семи Королевствах. Ты, кстати, знаешь, что такое университет?

— Конечно, — передернула плечами Душелов.

— Нам нужно что-то похожее, — сказал Кейн, — желательно несколько. Кроме Цитатели — в Браавосе, Королевской гавани и где-нибудь на юге, в Тироше или Лисе. Вот еще одно письмо из Браавоса — насчет канала, который бы соединил Соленое копье с Пастью — если провести его через Горячку, можно выйти почти к Белой Гавани. Наша общая подруга на Перешейке может принять участие, кликнув своих друзей.

— Я попрошу, — усмехнулась Душелов, — а то она так страдает вдали от моря. Интересно, что Джоан также охотно поменялась с Эфрель местами, как и она с ней.

— Вот поэтому пусть пока сидят там, где сидят, — жестко сказал Кейн, — незачем давать им лишних преимуществ, особенно Эфрель. Что же до Джоан, то пусть сначала родит и вырастит сына — Теон не сможет оставить потомства, так что нам нужен живой и здоровый племянник на Железных Островах. Поэтому же отложим идею с новой экспедицией на Летние Острова — пока Джоан не родит, ей вредны дальние походы.

— Это можно провернуть и без Железного Флота, — пожала плечами Душелов, — Браавос даст корабли, а Железный банк — деньги.

— Деньги понадобятся тут, — проворчал Кейн, — я готов только профинансировать плавание твоей девочки на Запад — вдруг найдет что-то полезное?

— Я буду скучать без Арьи, — кивнула Душелов, — но это как раз то, что ей сейчас нужно. Надеюсь, оно окончится удачно…

— Пес Жабодав не даст ей пропасть, — ответил Кейн, копаясь в бумагах.

— Может, хватит уже с делами? — капризно протянула Душелов. — Рейнис уже час ждет в купальне и две куртизанки из Браавоса готовят ее к нашему приходу. Нельзя же заставлять ждать нашу светлую королеву.

— Чуть позже, — заверил ее Кейн, — так, из Пентоса прошение о помиловании от некоего Вариса. Оцени слог: «Всеми моими мыслями всегда владело лишь стремление к благу простого народа, который страдает от тиранов и взывает к справедливости великодушного монарха. Смею верить, что при правлении королевы Рейнис и ее новых советников…».

— Хитрый паук, — поморщилась Душелов, — но может быть полезным. Надо вызвать его сюда и как следует поговорить.

— Согласен, — кивнул Кейн, — а вот письмо от Тириона. Он разыскал какого-то бастарда Дамона Марбранда среди Золотых мечей и просит отдать ему Эшмарк. Хм… звучит неплохо, но боюсь Вирна не порадуется.