— Ей хватит и Кастамере, — резко сказала Душелов, — ей и так дали слишком много.

— Дали по заслугам, — заметил Кейн, — Ясмина, давшая куда меньше, получила от нас Орлиное Гнездо. И будет править им лет пятьсот.

— Вирна будет править не меньше, — парировала Душелов, — и в отличие от Ясмины все это время будет множить свое могущество. Зря ты не разрешил мне взять ее.

— Я сделал это не по доброте душевной, — заметил Кейн, — у нее слишком тесная связь с ее богиней, это может быть опасно для нас всех. Я как-то общался с Ллос.

— Ты? О чем могла с тобой говорить богиня?

— О моей матери, — усмехнулся Кейн, — думаю, Вирна станет проблемой… лет через двести. К тому времени мы и сами сможем подготовить ей немало сюрпризов.

Душелов скептически хмыкнула.

— Ты думаешь, — спросила она, — у нас будет двести или хотя бы сто спокойных лет?

Кейн посмотрел на карту, уставленную флажками, потом перевел взгляд на Душелова.

— Нет, — сказал он, отодвигая бумаги, — на сегодня хватит с делами. Идем к Рейнис.

«Львиная слава» — двухсотвесельная галея под стягом Ланнистеров готовилась к отплытию из подземного порта Утеса Кастерли. На сходнях стоял воин с золотыми волосами и золотой рукой, прощавшийся со стоявшим на берегу карликом.

— Хорошо, что отец не видит, — усмехнулся Тирион, — ты уезжаешь, оставляя меня лордом Утеса. Какой позор для нашего дома.

— Если кто и сможет править Утесом не хуже отца, так только ты, — сказал Джейме, — я не гожусь для новых порядков, а вот тебе они, похоже, будут в самый раз.

— Мне бы твою веру в меня, — хмыкнул Тирион, — ты больше моего общался с Душеловом.

— Уверен, ты ее очаруешь, — рассмеялся Джейме, — напомни, кстати, ей о Сарелле Мартелл. Серсея так удачно отослала ее в Утес незадолго до того, как я отправился на Трезубец.

— Ну да, как раз когда у нашей парочки нет никого на Дорн, — сказал карлик, — очень своевременная рекомендация. Джейме, ты уверен, что тебе это нужно?

— Она жива Тирион, — серьезно сказал Джейме, — я знаю, я бы почувствовал ее смерть. Я должен ее найти, где бы она не была.

— Можешь не передавать от меня привет, — усмехнулся Тирион, — где начнешь поиски?

— Там где ведома вся магия, что только есть в мире, — ответил Джейме, — в Асшае.

Девушка не плакала — все слезы и вопли остались в прошлом, когда чудовища в звериных шкурах атаковали кортеж лорда Толлета. С тех пор как в долине воцарился Гаррольд Аррен, многим казалось, что дни бесчинств горцев остались в прошлом, однако ближе к Лунным Горам еще продолжались дерзкие набеги. Они убили лорда Толлета, его стражу, а дочь захватили в плен. Она тряслась от страха, опасаясь покушений на свое девичество — но ни один из горцев не пытался опорочить девицу Толлет.

Она еще не знала, что ей уготована куда более страшная участь.

Дикари отвезли ее к мрачному сырому ущелью, где чащоба Змеиного Леса сходилась с Лунными горами. Привязав девушку к высокому чардреву, выросшим перед входом в ущелье, горцы из клана Молочных Змей, бормоча какую-то тарабарщину поспешно удалились. Только сейчас девушка заметила на камнях вокруг нее толстый слой зеленой слизи и валявшиеся всюду кости людей и животных.

А потом послышалось жуткое шипение — и девушка закричала, увидев выползавшее из ущелья змееподобное чудовище. Страшно блеснули зеленые глаза и тварь ударила, одним рывком вырвав несчастную из пут. Послышался жуткий крик и в следующий миг чешуйчатые белые кольца обвились вокруг жертвы, выдавливая из нее жизнь.

Насытившись, Белый Червь пополз обратно в сырую пещеру, ставшую его новым домом. Войско Гаррольда Хардинга, поддержанное северянами, взяло штурмом Чаячий Город, похоронив амбиции Джеймса Аррена вместе с ним самим. Однако никто так и не нашел Арабеллу Аррен: по городской канализации она выбралась из города, вернувшись в те края, откуда она впервые явилась в этот мир. Сейчас она дремала на берегу подземного озера, обвив снежно-белыми кольцами кладку из двадцати огромных яиц.

Иное подземелье, не менее сырое и мрачное оглашали сейчас жуткие вопли. Небольшой зал окружили по краям стоявшие на пьедесталах из маслянисто-черного камня жуткие статуи, изваянные из черно-зеленого минерала с золотыми прожилками. Титанические чудовища с когтистыми лапами, щупальцами и перепончатыми крыльями бесстрастно рассматривали выпуклыми глазами обнаженную женщину, извивавшуюся на черном алтаре. Между ее раздвинутых ног скорчился пожилой человек в потрепанной черной хламиде. Тут же стоял звероподобный гигант с изъеденными язвами и кавернами уродливым лицом. В руках он держал большой черный кристалл с множеством граней, на которых мерцали багровые искорки. На плече великана, сжав на груди маленькие лапки, сидела большая крыса с получеловеческим личиком.

Женщина вдруг страшно закричала, забилась на алтаре, когда человек в хламиде резко выпрямился, держа в руках извивающееся тельце, покрытое кровью и слизью. Акушер поднял его над головой, показывая матери, и мрачные подземелья разрушенных городов Лэнга огласил странный звук, напоминающий одновременно детский плач, кваканье огромной лягушки и львиный рык. Губы лежавшей на алтаре женщины искривились в счастливой улыбке.

— Мое наследие, — прошептала Серсея, — моя династия.