Эти слова долго звучали в ушах Мари и служили утешением в особенно безрадостные дни. На нудных теоретических занятиях, сопровождаемых завистливыми и злыми взглядами. И во время разбора Королевской почты. После покушения на Весту подозрительность жителей Зимнего Дворца зашкаливала, и теперь каждый считал долгом наябедничать на соседей. Но писали стихийники в донесениях сущие глупости. Один не так глянул, другой перестал здороваться, третий стал реже бывать в обществе.

Единственным просветом в жизни тайной Принцессы были занятия с Инэем. Мари перестала бояться ошибиться, и дела пошли в гору. Складывать узоры в три движения пока не получилось, но отца это не сердило и не огорчало. Он не уставал повторять, что на всё требуется время. Зато в обороне стихийница преуспела, и теперь тренировки напоминали сражения. Инэй наступал, Мари отбивала атаки. Разумеется, выходило не всегда, девушка нередко падала или, того хуже, кубарем откатывалась к стене. Но неудачи не расстраивали. Считанные месяцы назад невозможно было представить, что она способна противостоять Королю.

А, главное, Мари начала по-настоящему чувствовать погодный дар. Не так как раньше, когда тот просто обитал внутри. Теперь он стал союзником. Девушка физически ощущала, как сила растекается по телу — от сердца до кончиков пальцев. Могла контролировать способности каждую секунду. Больше не нужно было думать и делать. Руки сами откликались, всё получалось само собой.

— Цела? — в очередной раз спросил Инэй, когда дочь распласталась на мягком полу, и протянул руку, чтобы помочь подняться.

— Да, — ответила Мари, решившись на провокацию. Вцепилась в ладонь отца и резко дернула вниз.

Но, оказалось, Повелителя Зимы не просто застать врасплох. Он и не подумал падать. Не успела стихийница опомниться, как ловкие пальцы сомкнулись на её горле.

— Ты всегда наготове, да? — спросила она сдавленно.

— Не сомневайся, — улыбнулся Инэй, отпуская дочь из "плена". — С детства привыкаешь ждать подвоха от каждого, когда собственные родители готовы нанести удар в спину. Кстати, имей в виду, твоя бабка опять развила бурную деятельность. В темнице что ли её запереть? Чтоб сидела одна — без актёров и музыкантов — и не могла распускать сплетни.

— Что она натворила? — Мари напряглась, ожидая чего-то мерзкого.

— Рассказывает всем, что я собираюсь жениться, — скривился Король.

У стихийницы отлегло от сердца. Значит, брак отца существовал исключительно в воображении паучихи. Признаться, сначала девушка не восприняла вопрос Клариссы Сторн о свадьбе Инэя всерьез. Но когда об этом начали шептаться в каждом углу Замка, Мари стало не по себе.

— На Сабине Лили? — уточнила девушка на всякий случай. Мало ли, вдруг кандидаток в мачехи уже несколько?

Брови Инэя взметнулись вверх.

— А ты откуда знаешь?

— О твоей будущей свадьбе даже низы судачат, — отшутилась стихийница.

Его Величество покачал головой.

— Только не говори, что поверила? Мари! — Инэй сжал руки дочери. — Клянусь, если в моей жизни наметятся серьезные перемены, ты первая об этом узнаешь. И вообще, больше не будет фальшивых свадеб! Хватит! Веста никогда не упрекала меня ни за Лирану, ни за Хладу, ни за Киру. Знала, что я верен ей. Но эта показуха всё равно причиняла боль. Больше я не поставлю твою маму в столь унизительное положение. Обещаю.

— Хорошо, — улыбнулась Мари. Надо же, она и не думала, что новость об отказе отца жениться, принесет столько радости...

Зато крайне редко доставляла положительные эмоции личная почта. Письма от Тиссы и Далилы приходили регулярно, но чаще они вызвали щемящую грусть и оставляли в душе отпечаток горечи. Став Королевским секретарём, Мари могла получать и отправлять послания кому угодно и куда угодно. Даже на срединную территорию.

В письмах Тиссы постоянно звучал пессимизм. В каждой строчке. Жизнь в семье Саттеров наладилась. Но девочка готовилась к выпускному испытанию в Академии и бесконечно делилась тревогами. Рассказывала, как раз за разом портит узоры на занятиях, а Ловерта говорит, что ей суждено создать в кубе Летний дождь вместо Весеннего. А уж после покушения на Весту в скачущих по бумаге строчках появилось столько отчаянья, что Мари хотелось взвыть. Она сама беспокоилась за мать, а тут ещё Тисса без конца напоминала, что Королеве угрожает смертельная опасность.

А потом наступил июнь, а с ним и традиционные испытания в Академии. Разумеется, Корделия предрекала Летний дождь исключительно для усиления тренировок выпускницы. Тисса прекрасно поработала в кубе, подтвердила Весеннюю принадлежность и четвертый уровень силы. В письмах сразу же появились нотки оптимизма. Но только Мари легче не стало.

"Представляешь, теперь я официально в свите Королевы!" — написала мелкая в первом же письме из дома. А тайная Принцесса чуть лист не порвала в сердцах. Стало вдруг невероятно обидно. Веста ведь её мать! Её, а не Тиссы!

В посланиях Далилы сквозила другая беда. Ной Ури. Правда, Вилкок предусмотрительно не называла вещи своими именами. Но Мари легко разгадывала все намеки и отправляла витиеватые письма в ответ. Самое обидное, утешить подругу не получалось. Ной, в конце концов, вышел на связь через осколок. Всего один раз. Но наговорил глупостей, за которые Мари оттаскала бы его за уши не хуже покойной Морты Ури, находись друг в пределах досягаемости.

— Может, мы поторопились с договором, — огорошил он подругу. — Не случайно же мамы не стало именно в этот день.