В глубине души Мари признавала, что Кира права, но стало страшно. Стихийница перевела взгляд на Дайру, чтобы прочесть по лицу реакцию. Увидела сразу и изумление, и ужас, и обиду.

— Ты знала? Все эти месяцы? — спросила дочь Весны, всхлипывая. Новая правда давалась нелегко.

— Да, — не стала врать Мари, но, разглядев в голубых глазах огонь негодования, позволила эмоциям победить осторожность. — О! Ты думаешь, тебе одной пришлось не сладко? Я лишь Зимой узнала о своем происхождении! Могущественные конспираторы-родители умудрились потерять меня младенцем и причислить к умершим! Я тоже пережила страшный шок! И у меня тоже было трудное детство. Гораздо хуже, чем у тебя!

Мари не видела ничего вокруг, кроме растерянного лица Дайры. Не заметила, как Кира вытерев слезинки, потянула взволнованного мужа прочь. Фальшивая Королева не боялась оставить девушек наедине. Поняла больше, чем они сами.

— Я выросла с клеймом шу! — продолжала кричать Мари, сжимая кулаки. — Я и сейчас с ним живу! Принцесса! Я большую часть жизни была одна. Терпела нападки высокомерных сокурсников. А хуже всех была ты, Дайра Норда! Именно так тогда тебя звали — моё личное проклятье все девять лет учёбы! Теперь у меня есть родители. Но я никому не могу об этом сказать! Я даже друзьям лгу! Они это чувствуют, я знаю. Мы ссоримся на пустом месте! А ты... ты...

Слова закончились, и Мари поняла, что плачет навзрыд.

Уже давно.

Как и Дайра.

— Никогда не думала, что смогу жить где-то, кроме Зимнего Дворца. Лишь сбежав, поняла, что не была счастлива ни минуты. Там всё неправильно. Мы с рождения — участники безумного фарса. Воюем друг с другом, кичимся родословной. А на деле оказываемся фигурами на чужой шахматной доске.

— Философское, однако, у тебя сегодня настроение.

— Вид навеял.

Мари и Дайра смотрели на владения Королей с холма, на который год назад юную дочь Зимы приводила Веста. Вдали высились пять Замков. В истинном обличье. Правда, любоваться сейчас можно было лишь четырьмя. Зимний Дворец скрывала ледяная стена, подпитываемая кровью Короля и тайной Принцессы. Картина удручала. Гармония равновесия была нарушена.

— Взять мою семью, — продолжила Дайра, перебирая перевязь коричневого плаща. — Каждый хранил свой секрет и вёл собственную игру. Одна я была марионеткой. И чем всё кончилось? Катастрофой!

— Кира получила, что хотела, — попыталась Мари найти светлую сторону в непростой истории семейства Норда. — Любимого мужа и свободу.

Но Дайра считала иначе.

— Ей всю жизнь придется прятаться и жить в страхе, что правда раскроется.

— Но такова плата. К тому же, Кире с Лестором легче, чем моим родителям.

Прошло две недели со дня, как фальшивая Королева объявила младшей сестре сногсшибательную новость. Мари отлично помнила те первые минуты. Бледное лицо Дайры и собственную бурную реакцию. Она выкрикивала одну претензию за другой, а сердце сковывала тревога. Как отреагирует новоявленная дочь Весны? Стихийница не была уверена, что на месте троюродной сестры не наделала б глупостей.

Но Дайра быстро справилась с потрясением. На неё обрушивали правду и пострашнее.

Девушки решили скрыть произошедшее. И это тоже была своего рода плата. Мари не хотела врать отцу и матери. Но понимала, Инэй никогда не простит Кире вмешательство в жизнь дочери. А Весте хватало забот и без волнений из-за реакции племянницы. Мари доверилась собственной интуиции. А та подсказывала, что Дайра не предаст. Потеряв одну семью, она ценила хрупкий мир в другой. А ещё задыхалась от проблем, подаренными новым статусом. И новой роднёй.

Дайра не могла делиться переживаниями с Майей. Бабушка предпочитала думать исключительно о будущем. На все попытки внучки поговорить об отце или прежней жизни в Зимнем Дворце, принималась уверять, что все беды остались в прошлом. Веста с первых дней знакомства с трудом выделяла время для занятий по целительству, на которых было не до разговоров. Содж до эпидемии приезжал на срединную территорию нечасто. А, появляясь, по неопытности вёл себя как дед маленькой девочки, а не почти взрослой стихийницы с искалеченной судьбой.

Грэм смог бы стать хорошим слушателем и помощником. Но он четыре месяца путешествовал с Мари, лишь изредка связываясь с племянницей через осколок Майи. Собственного зеркальца у Дайры не было, а при бабушке было не до откровений. Теперь дядя превратился в пленника Зимнего Дворца и мог в любой момент погибнуть.

С Мари же можно было говорить на любые темы, и первые несколько дней троюродная сестра не умолкала ни на минуту. Девушки сбегали в лес при любой возможности, не опасаясь столкнуться с группами по сбору трав. Благодаря дару Дайры, их никто не замечал. А чтобы не вызвать подозрений Майи, внучка брала с собой болонку Шарлотту. Говорила, что гуляет с собакой.