Спорили на повышенных тонах, но после слов Зиверса о эмигрантах, которые после победной для нас войны приедут в Австро-Венгрию, так что люди у нас будут, а казна ныне пустая! разговор прекратился. Вспылил тогда Фокадан не на шутку, с трудом сдержавшись от мата и вызова на дуэль. Доверительные отношения сошли в итоге на нет, став прохладно-официальными.

Полковник ныне мотается по участкам, выступая то в роли главного инженера, то политрука. Не сказать, что радует такая нагрузка, но делать нечего. Причём приходится совмещать всё это с работой при штабе, куда его регулярно дёргают как военного инженера.

Повышенные нагрузки привели к тому, что попаданец снова похудел, напоминая гончую в охотничий сезон. Впрочем, не он один, добрая половина офицеров и большая часть солдат близка к истощению.

Близкий разрыв снаряда заставил пригнуться. Реакция бессмысленная ввиду запоздалости, но нервы не отключить. Страха как такового нет, просто рефлексы заставляют реагировать тело на шум.

— Опять лезут, сэр, — устало доложил сержант Кельтики, Фокадану, шепелявя из-за недавно выбитых в рукопашной зубов. В Прибрежном Форте до прибытия полковника О,Майли оставался за старшего — офицеров выбило, а пополнение прислать не успели. Так что дельный сержант инженерных войск, успевший зарекомендовать себя в глазах австрийцев наилучшим образом, почти сутки руководил обороной и нужно сказать — очень успешно. Чтобы имперски настроенные австрийцы допустили над собой власть чужака, оный должен показать себя прямо-таки эпическим героем. О,Майли до эпического не дотягивает, но совсем чуть-чуть, воюет уже в третьей армии. Помимо Гражданской, успел послужить ещё и в британской, куда его насильно завербовали в возрасте шестнадцати лет.

Попаданец мысленно поставил в уме галочку — прекратить называть войну Севера и Юга войной Гражданской. Конфедераты считали каждый штат отдельным государством, как и было изначально. Так что и война для них никак не Гражданская, а война Севера и Юга, война за Свободу и так далее.

Выглянув в амбразуру, Фокадан озадаченно пробормотал:

— А это ещё что за хрень?

— Вроде как из Липпе-Детмольда[2], — ответил О,Майли, прищурившись, — какие-то там дворцовые стрелки или ещё какая хрень. Парадные вояки, сэр.

— Хм…

Появившаяся было мысль с началом атаки ушла. Одетые в разноцветные мундиры, ходячие мишени неумело, но азартно лезли в рукопашную, картинно размахивая холодным оружием — как учили для парадов.

Алекс приник к винтовке, выбирая цель… выстрел! Голова вражеского офицера разлетелась, как гнилой арбуз. Ну да не редкое дело, калибр нонешних патронов прямо-таки устрашает.

Пошарив в подсумке, полковник не обнаружил боеприпасов. Со вздохом вытащил револьвер, три патрона осталось. Сабля из ножен, и вниз по приставной лестнице. За ним ссыпались и ординарец с адъютантом, привычно выстраиваясь в отлаженную ещё во время нью-йоркских беспорядков боевую тройку.

— Эйрин го бра!

Услышав боевой кличь и увидев командира с саблей, немногочисленные кельты Прибрежного воодушевились, ринувшись в атаку, увлекая за собой австрийцев.

— Эйрин го бра!

Тщательно дозируемое боевое безумие в крови, сабля в правой, револьвер в левой. Набегающего с винтовкой врага, передёргивающего затвором, встретила пуля из револьвера, попавшая в живот.

Походя добив его ударом клинка в горло, Алекс тут же отпустил револьвер, повисший на кожаном шнурке, а сам вцепился в винтовку, прижав её к плечу. Фланаган с саблей, и Конноли с винтовкой прикрывают, уверенно отбиваясь от врагов.

Выстрел, и одним врагом меньше. Ещё… курок щёлкает вхолостую. Быстро к убитому солдату, проверить подсумки. Есть! Выстрелы захлопали один за другим, подчинённые по примеру командира осваивали трофейное оружие, уничтожая врагов. Пьяных до изумления!

Атаку отбили, а потом ещё, ещё и ещё. Когда к вечеру пришло подкрепление, от всех защитников форта в живых осталось меньше пятидесяти человек.

— Капитуляция, — безжизненно озвучил Зиверс на совещании, — боеприпасов у нас не осталось, враги стоят у городских ворот. Иначе — штурм, отразить который мы не в силах, а после… сами знает, что бывает после штурма.

Офицеры знали, и пусть не слишком охотно, но согласились с командующим.

— Против, — жёстко сказал Фокадан, вставая со стула, — согласно договору между Австрией и Баварией, вы перестаёте быть моим командиром по оглашению капитуляции. Я буду пробиваться из города.

— Штыками? — С холодной вежливость спросил командующий, приподняв бровь.

— Если понадобится.

Раскланявшись, Алекс покинул штаб и тут же послал вестовых, собирая своих.

— Зиверс капитулировал, мы прорываемся, — деловито сказал он, не пытаясь играть в демократию. Может, не все офицеры были согласны, но спорить никто не стал. В конце концов, все они — высокомотивированные добровольцы, сражающиеся ради кельтской славы. А главное, здесь они пусть и косвенно, но воюют с англичанами!

— Баварцев надо оповестить, — флегматично сказал Фланаган с рукой на перевязи, — их здесь мало конечно, но может захотят с нами уйти.

Баварские части в Писеке представлены разрозненными взводами и ротами, попавшими в город до начала осады, и прикомандированными с её началом к австрийским частям. Солдаты Людвига сражались всё больше в других местах, так что и отстойники для потрёпанных частей у Баварии в иных городах.

В Писек попали те, чьи фронтовые дороги оказались чересчур извилистыми — части конной разведки, взвод егерей, интенданты. Их и было-то немного, а после боёв в осаждённом городе осталось немногим более батальона.