— Господа! Дамы наверняка желают проститься, — заметив мой растерянно метающийся взгляд, произнёс лекарь. — Приятно было познакомиться Елизавета, — добавил он, и пошёл прочь.

Остальные, так же кратко попрощались, вот только Женоэля мужчинам пришлось едва ли не под руки уводить, тот ни в какую не желал пропустить момент возвращения жены.

Лиза вскочила из-за стола, порывисто обняла меня, шмыгнув носом.

— Я буду скучать, — неожиданно хрипловато прошептала она.

— И я, — улыбаюсь, пытаясь успокоить подругу, хотя самой отнюдь не весело. — Ты уж помоги чем можешь той Катрионе, а то неудобно вышло, она вот Витаэля предупредила, попросила помочь мне освоиться, а я…

— Да-да, — покивала подруга, и с нетерпением распахнула книгу, начав листать странички, пока не добралась до заветного эпиграфа.

Я видела, как её глаза с жадностью бегают по строчкам, и ощущала разливающуюся внутри грусть. Хотелось малодушно пожелать, чтобы ничего не получилось, но я одёрнула себя.

— Ну вот и всё, — выдохнула подруга, и подняв на меня взгляд, добавила: — Прочла.

— Теперь надо подождать, — памятуя о том, как всё происходило со мной, произнесла я и мы умолкли, глядя друг другу в глаза, будто хотели насмотреться на всю оставшуюся жизнь.

— Если девочка родится, назову Катей, — ни с того ни с сего озвучила своё решение Лиза. — Кстати, скоро полнолуние! Чуть не забыла! Запрись и не выходи из комнаты.

— Что? — опешила я. — Зачем… Почему?

— Ну-у-у… — отводя взгляд смутилась подруга.

— Не тяни!

— Авторша сказала, что согласится на моё предложение только в том случае, если я позволю развивать тему в топовых направлениях женского фэнтези.

— И? — не поняла я.

— Варианты были такие: он — властный мудак, она любительница пострадашек.

— Пффф… — только и смогла выдохнуть я, искренне надеясь, что подруга не согласилась на такое развитие событий.

— Такого я тебе не желала, и мне дали выбор: вампиры или оборотни.

Я нервно сглотнув аж вперёд подалась, гадая, что у меня отрастёт в полнолуние — клыки или хвост?

— Я совсем уж не представляла тебя в виде упыря, ну и согласилась на последний вариант. В итоге, Раментайл — подлунный мир, а вельхоры — оборотни, — выпалила Лиза, а в следующий миг, её взгляд заметался по сторонам, и девушка пронзительно заверещала: — Ииии… — затем меня сграбастали в охапку и уже на ухо запищали: — Мы вернулись, Кат!

В душе вмиг стало как-то пусто. Осознание того, что Лизы здесь больше нет — оглушило. Как ни странно, этот факт ошеломил. Да, я знала, что это случится, морально готовилась, но как оказалось, так и не смогла смириться с неизбежным. Я осторожно отлепила вцепившуюся в меня, продолжающую верещать девушку, и негромко произнесла:

— У вас получилось. Но я не Катриона, я — Екатерина. И простите, вас ждёт муж, а мне надо побыть одной… — с этими словами, я не очень почтительно развернулась спиной к опешившей от полученной новости девушки и побрела прочь.

Мимо, словно ураган, пронёсся явно услышавший вопли Элизии, Женоэль. Ну вот, хоть кто-то здесь счастлив, — как-то отстранённо подумала я. И рядом со мной тут же очутился бирюзовоглазый. Он что-то говорил, судя по интонациям что-то спрашивал или предлагал? Мне было всё равно, сейчас его очарование на меня совершенно не действовало. Звуки доносились будто сквозь толщу воды — глухо, растянуто, неразборчиво, да и не желала я их разбирать. Я вообще, ничего не желала. Не чувствовала витающих вокруг ароматов, не замечала, как искрится роса на листьях. Окружающий мир плыл перед глазами, оставляя относительно чёткими лишь несколько метров дорожки впереди. С уходом Лизы из меня будто сама жизнь ушла.

События этого утра проносились перед мысленным взором, но ничто уже не удивляло, не цепляло. Я оборотень? Ну и ладно. И стану кем-то странным или страшным? Или это окружающие станут опасны для меня? Плевать. Надо спрятаться на время? Это ведь была последняя Лизина просьба? Значит, исполню. Не знаю в какой именно день полнолуние. Так что посижу в комнате. И сегодня. И завтра. И послезавтра. И в полнолуние, наверное, тоже…

И потекли бесцветные дни. Запретив служанкам раздвигать шторы, я не различала утро сейчас или вечер. Мне приносили еду, к которой я почти не притрагивался, потому что всё равно не различала вкуса. Не было желания выходить из комнаты, хотелось только спать, но и это не получалось — сон не приходил. Я лежала, пялилась в потолок. Наверное, стоило бы поплакать, но для этого нужны эмоции — злость, печаль, боль, в конце концов, но ничего этого не было. Периодически ко мне заходил лекарь, едва ли не насильно вливая в меня какие-то настойки, никакого эффекта это не приносило, и даже его хвалённая магия не помогала. Порой служанки сообщали о визитах Славиэля или Леонеля, но те, так и уходили ни с чем. Общаться с ними я не хотела, лелея, какую-то нелогичную, детскую обиду за то, что они помогли Лизе уйти.