На мониторах неустанно бежали цифры, от их загадочного смысла дружно хмурились брови. Никто не поднял головы на вестника Смерти, шествующего мимо, и он вдруг почувствовал себя грязным в этом девственно-чистом месте.

Вдоль окна на улицу – оно смотрело на другие офисы, через дорогу, на другие загадочные цифры – шло несколько комнат, отделенных звуконепроницаемым стеклом. В тех, что побольше, за круглыми столами, заваленными бумагами, сидели люди, магнитные доски демонстрировали схематичные диаграммы: цифры идут вверх, цифры идут вниз, цифры неубедительно колеблются. В одном помещении на стене висел единственный лист формата А2 со словом «ИЗЫСКАНИЯ».

В конце ряда, в очередной стеклянной комнате, похожей на все остальные, стоял белый письменный стол с белой подставкой, в которой красовались белые карандаши, а за ним сидел и смотрел в белый монитор мужчина в сером и голубом, без галстука, с титаново-белым сполохом на запястье.

Поначалу Чарли не узнал мужчину – аккуратная прическа, наглаженная рубашка, начищенные до блеска туфли. Однако при повторном взгляде – вот он, человек, встреченный во льдах, чему-то хмурится. Патрик Фуллер, деловой мужчина в деловом мире, поднял голову на открывшего дверь гостя и тут же расцвел улыбкой. Встал, крепко пожал руку, сказал – Чарли, как хорошо, что вы пришли.

– Мистер Фуллер, – пробормотал гость и скованно присел на краешек стула напротив хозяина.

– Зовите меня Патрик.

– Патрик. Я не ожидал вашего звонка.

– Я услышал о вас в новостях. Я был в городе, и, как видите… – Жест, охватывающий кабинет, компьютер, пустые стены, голый пол.

Чарли наморщил лоб – что именно он должен увидеть в этом вакууме?

– Как поживаете? – быстро добавил Патрик, перескочив через замешательство Чарли.

– Нормально. Хорошо. Нормально. А вы?

– Замечательно; конечно, занят вечно, сами понимаете, но… замечательно, да, как всегда. Значит, вы выбрались из Гренландии целым и невредимым?

– Да.

– Отлично! Зря вы не захотели полететь со мной, хотя я понимаю, отчетность…

– Милтон-Кинс возмещает мне расходы по поездкам, но спасибо за предложение. И на леднике… за это тоже спасибо. За… Я вам благодарен.

– Не за что. Не каждый день сам Смерть приглашает меня посмотреть на гибель мира.

– И вы ее увидели?

Патрик надул щеки – с преувеличенным вниманием к вопросу.

– Трудно сказать. – Мистер Фуллер откинулся в мягко спружинившем кресле, шумно выдохнул, коротко хохотнул, словно обрадованный завершением трудного вступления, и живо, как знакомую всем шутку, произнес: – Значит, жилой комплекс Лонгвью, да?

Чарли застыл на краешке стула – ступни прижаты к полу, пятки вместе, носки смотрят вперед. Патрик Фуллер развалился на своем руководящем троне. Два человека в одной комнате, между ними – бездна.

– Да? – произнес наконец Чарли.

Чего еще от него ждут?

– Вы были там с визитом – по работе, надо полагать?

– По работе. Да.

– Надеюсь, жильцы не слишком огорчены. Там столько проблем; вы, конечно, слышали.

– Жильцы… Вы снова свидетельствуете? – выпалил Чарли. – На леднике вы говорили, что вас пригласили в свидетели.

– Да, – протянул Патрик и задумчиво покачал кресло из стороны в сторону. – Да, пригласили. Но нет! – Кресло замерло, хозяин быстро подался вперед, сложил ладони вместе и улыбнулся. – Сейчас – нет. Не свидетельствую. Консультирую, дело обычное.

– Консультируете?

– Застройщика. Мы занимаемся капиталовложениями. Нас интересуют масштабные объекты инфраструктуры – электричество, вода, телекоммуникации, а иногда и жилищное строительство, такого рода корпорации, понимаете? Я был в городе, услышал о вашем визите в комплекс и подумал… ну… Это же Чарли, мы знакомы! И ваш шеф, как всегда, где-то неподалеку. Будто мусоровоз на пикнике, да?

– Весьма необычное описание моего шефа.

Губы Патрика улыбнулись, а глаза – нет. И вновь вальяжная поза, и каждое движение, каждый поворот тела – знак препинания, перенос на новую строку, идея, ждущая воплощения.

– Я много думал о том, что произошло на леднике, – живо заговорил Патрик. – Тогда я не понимал. Старик… очень грустно, но я-то ждал… В послании упоминалась гибель мира. Смерть приглашает вас засвидетельствовать гибель мира – нет, гибель одного мира, по-моему, так, важнейшее уточнение, безусловно, важнейшее; в нем-то, видимо, и загвоздка. Я все думал, какого черта он устроил, заманил меня в глухомань, заставил наблюдать – при всем уважении – чью-то странную смерть… В самом деле, какого черта? Зато потом я обсудил это с женой…