— Ваши волосы уже не седые, госпожа, но вы всё также мудры.

Хисао почтительно поклонился. Он был уверенным и расчётливым, но не терял юношеской мечтательности, радуясь благам этого мира и каждой звонкой монете.

Они продвигались с краю дороги, торопливые жители проходили мимо, Икеда шла впереди, пока Хисао внимательно оглядывался, словно в поисках чего-то. Вдруг он остановился, переведя взгляд на доску объявлений. Множество пергаментов, листовок и оборванных примечаний, в большинстве своём даже не имевшие смысла.

— Лживый старик обманул нас дважды. — сказал Хисао, не отрываясь от яркой листовки.

Икеда подошла ближе и сразу поняла, что привлекло внимание её спутника. На умелом, колоритном рисунке была изображена привлекательная с первого взгляда женщина, державшая в руках окровавленную катану и прикрывая нижнюю часть лица длинным рукавом. Белое кимоно свисало до самой земли, а кровь мешалась с красным полем цветущего ликориса. Воители видели в нём искусный рисунок мастера, но большинству он вселял непередаваемый ужас и заставлял ускорить шаг. Золотистая надпись предупреждала о злом духе в облике красивой женщины, что убивает каждого, кто попадётся ей на пути, умеет обращаться с мечом и сдирать кожу острыми ногтями. Хисао вытащил из бокового кармана толстый грифель и резво перечеркнул лицо женщины на листовке, приписав сверху: “Изгнана”.

— Весьма самоуверенно. — подумала Икеда, наблюдая, как горят глаза воителя.

— Осталось найти её. — отметил Хисао, продолжая заворожённо смотреть на рисунок.

Воительница огляделась. Люди проходили вдоль шумных дорог. Грязь и пыль поднимались в воздух, создавая серый туман, но зелёная трава, что возвышалась вдоль городских стен, сверкала пышным колоритом. На зелени цвёл ликорис, Икеда замечала его яркие цвета не первый раз. Тонкие нити и лепестки были будто связаны, и казалось, вели за узкие стены совершенно иной тропой. Хисао заметил внимательный взгляд своей мастерши и прищурился, всматриваясь в цветущее, красное поле. Ликорис всегда расцветал осенью, но городские легенды, к которым ловчие порой прислушивались, описывали эти цветы, как символ судьбы, чьи алые нити неизменно вели к людскому предназначению. Хисао вновь спрятал глаза за широкой шляпой и двинулся вслед зелёному полю, по которому раскинулись красные цветы. Воители вышли за стены города. Ликорис выделялся на фоне нарастающей зелени и светлой дороги. С каждым шагом, земля под ногами становилась всё более сырой и грязной. Цветы ликориса плавно редели, уступая тёмным кронам и зелёным кустам. Икеда остановилась, приглядевшись на размоченную дорогу. Женские следы начинались у самого центра тропы. Не плотные, оставленные босой ногой, едва заметные, словно девушка шла на цыпочках и периодически возвышалась над землёй. Вдруг следы стали расступаться, отделяясь друг от друга. Тропа разделилась, но следы продолжались, как ни в чём не было, двинув в обе стороны.

— Разделимся. — предложил Хисао, — Один из путей точно приведёт нас к ней.

— Возможно, она разделяет нас. — предположила Икеда, — Эта душа не глупа, а хитра и коварна, так что будь осторожен.

Она кивнула, поправив концы амигасы, и свернула направо. Хисао глубоко вздохнул, смотря ей вслед, и двинулся налево, продолжая идти по босым отпечаткам. Яркие лучи солнца выскочили на него, когда он вышел из лесной чащи на зелёное поле. Красные, колыхающиеся на ветру цветы, окружали по периметру скромную поляну, как взбудораженная толпа окружала бойцовскую площадку. Хисао услышал тёплый свист, что ласкал слух, словно пение ласточки. Женщина кружила над цветами ликориса, развивая длинными рукавами своего кимоно. Её босые пятки едва касались зелёной травы, а тонкие алые нити цветов щекотали ноги, вызывая у неё игривый смешок. Вместе с её стройной талией, плавно танцевала и катана на поясе, спрятанная в тёмные, блестящие от чистоты ножны. Женщина обернулась к Хисао, прикрывая нижнюю часть лица длинным рукавом, но её обворожительная улыбка читалась в поднятых, больших глазах. Она кружила среди цветущего ликориса, словно оживая с того примечательного рисунка. Белоснежное кимоно сползало, оголяя плечи, а широкий разрез открывал привлекательную грудь. Чёрные, густые волосы раскинулись до затянутого на талии пояса. Бронзовые ногти, длиннее ладоней. Бледная, почти белая кожа, что шея и плечи, казалось, исчезают, гармонируя с широким кимоно. Женщина мелькала чёрными глазами, словно заигрывая, очаровывая навестившего её воителя, но Хисао замер, не поднимая холодного взгляда из-под амигасы. Его ладонь лежала на рукоятке катаны. Он внимательно следил за её ногами, что казалось, сейчас оторвутся от земли.

— Ответь мне, храбрый воин. — ласковым, протяжным голосом обратилась она к воину, — Я красивая?

Хисао плавно приподнял глаза, при этом сохраняя железную неподвижность тела.

— Твоей красоте позавидует любая. — уверенно ответил он.

— А ты богат на слова.

Девушка опустила длинный рукав белого кимоно и её лицо показалось полностью. Уродливый шрам вдоль рта открылся взору. Широкий разрез от уха до уха, создавал иллюзию зловещей улыбки. На прямых, белых зубах виднелись тёмные капли засохшей крови, а сам рот разлагался, косясь по разные стороны.

— А теперь? — спросила она вновь.

Хисао сжал рукоятку меча, прислушиваясь к каждому шороху.

— Ослепительно. — ответил он.

Женщина разинула рот. Жестокий оскал всплыл на её лице. Она обнажила катану, что сверкала тёмной сталью.

— Так давай, я одарю тебя такой же красотой! — завопила она, и подтянув пятки, бросилась на воителя.

Хисао сверкнул лезвием, оперевшись ногой о землю и побежал ей на встречу. Их клинки схлестнулись. Искры лезвий сверкнули, растворяясь в лучах солнца. Хисао сосредоточено вглядывался в её полные безумия глаза. Она не источала тепла, а лучи солнца, будто просвечивали сквозь её бледную сущность. Женщина давила сверху, плавно наклоняясь ближе, а Хисао отдалялся, стараясь не подпускать к себе холодную душу. Он резко приподнял меч, и откинул девушку от себя, заставив её сделать шаг назад, но она в тот же миг, со всем напором набросилась вновь. Охотник пятился назад, отражая многочисленные удары, и уворачиваясь от пролетающего лезвия. Душа с безумием в глазах гнала его, ловко махая мечом. Искры летели в разные стороны. Свист сверкающей стали разносился по дрожащей поляне. Лезвия исчезали перед ними, растворяясь от поразительной стремительности движений. Вдруг Хисао отвёл меч в сторону, ловко увернулся от летящего на него острия, и совершил оборот, проскользнув разъярённой душе за бок. Он выпятил лезвие. Сталь сверкнула у лица девушки. Она дёрнулась, успев увернуться и хаотично попятилась назад. Её кимоно на мгновенье исчезло, а пятки оторвались от зелёной травы. Её глаза надрывались от злобы, она глубоко дышала, словно испуганная промелькнувшим перед ней лезвием. Клочки чёрных, прямых волос упали на растоптанные цветы, и тут же унеслись первым порывом ветра. Её тело дрожало вместе с растворяющимся кимоно. Она воздела руками. Пятки оторвались от земли, исчезая, будто в тумане. Распущенные волосы плыли по поднятым рукавам. Она сверкнула глазами, что на мгновенье зажглись алым пламенем. Озлобленная душа понеслась на встречу Хисао, сгибая под собой красные лепестки. Остриё её катаны устремилось вперёд. Воин выставил меч, склонив голову вбок. Он отразил летящее на него лезвие, и согнув спину, отпрыгнул от очередного резкого удара. Его распущенные локоны колыхнулись под широкой шляпой. Хисао снова совершил внезапный оборот, заставив озлобленную душу отступить, и как только она откинулась назад, резким поворотом клинка, выбил меч из её напряжённой руки. Катана вылетела в сторону, леденящим свистом упав на зелёную траву. Хисао резким выпадом наклонился вперёд, и совершил удар снизу по телу ошарашенной женщины. Катана уверенно проскользнула через её бледное кимоно и она, издав протяжный вопль, растворилась в снежный туман прямо на лезвии меча. Хисао выпрямился, бегая глазами по мелькающему бликами полю. Белоснежная ткань, из которой высовывались острые ногти и показывались очертания глаз, потянулась в сторону густого леса. Душа поднялась, приняв привычную форму, вновь опёрлась на босые ноги, тонкими пальцами продавливая холодную землю и резво бросилась бежать, тут же скрывшись за раскидистыми деревьями. Хисао плавно спрятал меч в ножны, бросив любопытный взгляд на лежавшую в стороне катану. Он аккуратно подобрал её, проводя пальцами по гладкой стали. К его ладоням вдруг прилипли замерзшие частички льда. Они переливались, мерцали и застывали на кончиках пальцев. Катана потускнела, и в один момент, развалилась прямо в его руках, унесённая прохладным ветром. Он перевёл глаза на густой лес. Следы босых пальцев вели направо. Ловчий поправил концы шляпы, и сузив брови, побежал за ещё непобежденной душой.

Девушка неслась по лесу, ловко минуя торчащие ветки. Её кимоно расплывалось. Солнце блекло в тёмном лесу, бросая по её белой коже неприятный холод. Она в ярости разрывала своими длинными ногтями колыхавшуюся перед ней листву, вырываясь из удушающей её тесноты, пока наконец, не вышла на очередную, зеленеющую поляну. Яркие лучи ударили ей в глаза. Красные цветы зашумели у неё под ногами, как и прежде, успокаивая её призрачный взор. Она остановилась, внимательно взглянув на другую сторону поля. Икеда держала ладонь на рукоятке меча, застыв, словно ожидала встретить заблудшую душу. Девушка задрожала. Её переполняло безумие. Взгляд пылал. Она растопырила длинные ногти. Раскрыла изуродованный рот. Яростный вопль пронёсся вдоль поля. Нити ликориса под ней задрожали, прогнув ранимые стебли, и она бросилась на застывшую воительницу. Икеда подняла из-под амигасы чёрные глаза, плавно обнажила катану, и совершив молниеносный выпад, выставила клинок прямо перед несущейся к ней девушкой. Тёмная сталь, как по маслу, прошла вдоль её талии. Кровь брызнула на зелёное поле, слетев с лезвия катаны. Девушка захрипела переполненная бессилием и болью. Протяжно, тяжело, но нежно — переплетаясь с дуновением ветра. Она упала на алую траву, и душа исчезла, растворившись в красных цветах ликориса. Икеда обернулась, взглянув на стоявшего в стороне Хисао. Он улыбнулся, столь искренне, столь добродушно, что всё его, казалось, непоколебимое хладнокровие в миг рассыпалось. Прохладный ветер ударил по её коленям, и Икеда перевела взгляд на дорогу через светлую чащу, где продолжали расцветать цветы ликориса. Кружащий ветер звал её, сквозь чарующий, вечерний свет.

— Я должна продолжить свой путь. — сказала она.

— Я понимаю, госпожа. — кивнул Хисао, не скрывая очаровательной улыбки, — Я не хочу с вами расставаться, но мы связаны судьбой, и посему, я не переживаю. Я уверен, алая нить сведёт нас друг с другом и наши пути вновь пересекутся.

Хисао поклонился, и спрятав глаза за амигасой, повернул в сторону. Икеда смотрела ему вслед. Алые нити ликориса тянулись к ней, пока Хисао отдалялся всё дальше. Её привлекла чарующая тропа. Странствующий кругом осенний ветер, вёл её, указывая дорогу.