– Странно, что ты не в том зверинце, Чейн, – после очередного занятия раздался над её головой тихий голос главного гика курса – Теда Джефферса.

Бледнолицый Джефферс, весь усыпанный веснушками, был каким-то нелепым и нескладным, зато злым на язык и восхитительно хитрым. Если где-то случался очередной МТИшный хак 13 , то можно не сомневаться – Тед приложил к этому руку. В принципе, он мог запустить в дельце сразу обе свои конечности, а то и провернуть всё сам. Вот недавно кто-то заменил дверь их декана на доску объявлений. И, черт возьми, даже Элис не сразу поняла, что же не так – настолько всё было сделано чисто.

– Почему я должна быть там? – вполголоса спросила она, наблюдая, как Риверс с довольным выражением лица непринужденно поправляет волосы и поворачивается к Аннет, отвечая на какой-то вопрос.

Эта шевелюра постоянно сводила женскую часть курса с ума. То и дело вспыхивали обсуждения «небрежной укладки», а Элис чувствовала, как накатывает тошнота. Интересно, если обрить Риверса налысо, закончатся ли потоки дифирамб, или курицы переключатся на удивительную и прекрасную форму его черепа? И плевать, что у самих тряслись колени, стоило им оказаться меньше чем в трех футах от вожделенного профессора. Не иначе инстинкт самосохранения захлебнулся во всплеске гормонов. А Элис, хоть и не пускала слюну, не ловила профессора в коридорах, не вздыхала, рассматривая украдкой, без сомнений, достойную внимания внешность, была опасно близка к тому, чтобы построить собственный пьедестал Джеральда Риверса. И наверняка профессор уже отмахал целый пролет вверх на драйве одной лишь своей харизмы. Ну, и мозгов, конечно. Но те были вне конкуренции, оставив далеко позади всех блестящих преподавателей одного из самых престижных университетов мира. Это было тревожно, немного печально и, конечно, не обошлось без легкого чувства гордости – её купила не культивируемая красота и специфическое обаяние, а кристальный блеск ума.

– Поговаривают, что все девчонки тащатся с него, – Тед пожал плечами, следя за происходящим. Они стояли у самой стены небольшой аудитории, ожидая, пока рассосется стихийное преклонение перед возлюбленным божеством.

– Умение болтать – ещё не признак интеллекта, – вспомнилась ей фраза из фильма. Тед фыркнул, оценив подколку. А затем засунул руки в карманы потрепанных джинсов, переваливаясь с пятки на носок.

– Рожа рожей, конечно, не мне судить, но спец он потрясный, – и пояснил, заметив заинтересованный взгляд Элис. – Спрашивал у отца, он же у меня в Фиделити 14 работает. Тот рассказал много чего интересного и не очень. В целом всё свелось к тому, что Риверс в свое время оперативно подсуетился и понаписал классных интеллектуальных программ для электронных торгов. На чём и озолотился аки Крез. Тогда же за ним начали бегать оборонщики, а может и раньше, пока тот ещё в игровом клубе бомжевал. Что-то не помню…

– В смысле «бомжевал»? – Элис удивленно уставилась на однокурсника. Образ немытого гика, ночующего в сомнительных компьютерных подвалах, настолько не вязался с сегодняшним обликом профессора, что это никак не укладывалось в голове.

– В прямом, – заржал Тед, но тут же убавил громкость, заметив обращенный на него взгляд профессора. – Так и жил в клубе, пока его Коэн под крылышко не взял. Откуда и почему – не спрашивай, понятия не имею. Ладно, пора двигать. Дуры уже уходят. Да пребудет с тобой Сила, Элис Чейн.

Он махнул рукой в духе киношного героя.

– Да пошёл ты, – беззлобно огрызнулась она, задумчиво поднимая сумку и также направляясь к выходу.

Этот разговор произошел на второй неделе занятий, после чего Элис пообещала себе поискать в интернете досье на преподавателя, но из-за загруженности всё так и осталось в отдаленных планах. Риверс же ни на секунду не забывал о её существовании. Он отчитывал материал и обязательно заводил столь любимые им споры, вызывая Элис на ответный диалог. В общем, больше никто и не решался ему противоречить, а свойственное ей недававшее промолчать упрямство, кажется, забавляло профессора. Слушая очередную развернутую аргументацию, Риверс едва заметно ухмылялся и задумчиво вертел в своих странных длинных пальцах очередной маркер, не давая возможности сосредоточиться на его предмете, а не на нём как предмете. Но в «Вальхалле» больше не появлялся, и единственное сообщение так и висело непрочитанным в телефоне Элис. Новых, слава всем святым, не поступало, так что она могла осторожно и облегченно вздохнуть. Лекции и семинары по всем предметам стали гораздо насыщеннее, материал усложнился, а небольшие проверочные по пройденному материалу устраивались всё чаще. Студенты медленно впадали в учебный сомнамбулизм, забывая про сон, еду и базовые потребности организма. И с каждым днем у Элис оставалось все меньше времени думать о глупостях. Чего только стоил случай на прошлом занятии, когда Риверс выдал студентам листки чистой бумаги и сказал:

– Базовое умение писать код ещё не делает вас хорошими программистами. В условиях тотальной спешки очень важно не терять голову и уметь подходить критически к каждой строчке, выходящей из-под ваших пальцев. А потому вот каждому задача и полчаса на ее реализацию. Выбирайте любой язык, любую удобную вам среду, но дайте мне решение. Зачем это нужно – узнаете на следующей лекции, когда я проверю ваши работы.

Ни одного лишнего слова или подробного объяснения, кто не понял – знает, где выход. Нехорошо усмехнувшись, от чего все в аудитории ощутимо вздрогнули, профессор положил последнее задание перед Элис и вернулся за свой стол, демонстративно открывая ноутбук и мгновенно сосредоточившись на своих делах. Святые небеса, самолеты летают медленнее, чем Риверс пишет код!

Переведя взгляд с немыслимой скоростью летавших над клавиатурой пальцев на условие задачи, она непонимающе захлопала глазами. Нет, до неё дошло, что нужно сделать. Но… писать программу прямо так, на листе бумаги? У них даже не было возможности что-то проверить или отладить. Срань! Один только синтаксис придётся перепроверять по три раза! Это безумие…

Видимо, однокурсников мучили похожие мысли, потому что в воздух поднялась рука кудрявого Джереми. Парень кашлянул, привлекая внимание профессора. Спустя очень долгую минуту Риверс отвлёкся от экрана, поднял голову и посмотрел на студентов.

– У вас вопрос, мистер Ли?

– Да, сэр.

– Ну так задавайте, или предлагаете поиграть в шарады?

– Простите. Мы будем писать прямо так?..

– Так – это как? Мистер Ли, у вас есть ручка, бумага, задание и голова. Что ещё вам нужно для работы? – раздражение в голосе профессора звучало лязгом затачиваемой гильотины. Джереми стушевался и склонился над своим листком.

Элис мысленно покачала головой. Что-что, а терпением Джеральд Риверс не отличался. Какое там… Чья-то мыслительная медлительность, в особенности если дело касалось вполне очевидных вещей, будила внутри него человеческий Везувий. Профессор был не просто порывистым, а совершенным образцом холерика. И Элис не сомневалась, что в приступе азарта или же гнева он мог пойти на любое безумство. В обычной жизни эта черта тщательно пряталась за маской успешного гения и благородного сноба, одевалась в безупречные костюмы и отгораживалась идеальными манерами. Но от неё не укрылись ни сдерживаемые твердой рукой кипящие эмоции, ни горящие глаза, когда профессор рассказывал им о возможностях искусственного интеллекта, быстро черкая на доске опорные точки кода. Его вдохновение кипящим зельем плескалось через край.