Да, скорее всего, она просто напридумывала себе невесть что, приписывая свои мысли и фантазии Риверсу. Слишком уж хотелось увидеть в нём не ублюдочность всех цветов и мастей, а хоть немного человеческого. Наивная глупая Элис. С чего тебе вообще понадобилось искать в нём что-то? А, главное, зачем? Она не собиралась тешить себя идиотскими надеждами, что профессор покается во всех грехах, уйдет в монастырь и заделается святошей. Это было нелепо и даже неправильно. Элис терялась в неопределенности своего отношения и всячески пыталась разглядеть за мерзостью профессорской личности образ хотя бы отдаленно похожий на венец творения – не чуждый сострадания, прощения и настоящим чувствам. Ведь видел же Хиггинс что-то в Риверсе, искренне считал его своим другом. И немаловажно, другом превосходным.

Элис вдохнула, отрываясь от созерцания букета и обращая взгляд на пролетавшие мимо огни фонарей, вывесок и реклам. Профессор Риверс одновременно бесил, смущал и интересовал. И причина таких разнонаправленных эмоций была в том, что она не могла уложить его поведение хоть в какую-то логическую цепочку. Как и любую заучку, Элис нервировала загадка, не укладываемая в рамки стандартной модели. Всё, что не получалось описать, она раскладывала на составляющие и препарировала, выводя четкую структуру. Но Риверс был до зуда в мозгу непонятен, не подходил ни под один выстроенный за двадцать лет алгоритм поведения, к чертям разбивал предрассудки и попытки анализа. Но если её чему и научили, так это искать нетривиальные решения даже обычных задач. Каким бы таинственным ублюдком ни был профессор – она его раскусит и покончит с третированием раз и навсегда.

Получасом позднее Элис аккуратно, почти любовно ставила розы в огромную треснувшую у горлышка колбу, невесть откуда доставшуюся Джошуа. Сделав шаг назад, она оценила нелепое зрелище и с удивлением осознала, что ей никогда не дарили цветов. Боже, это ведь и правда, первый в жизни букет, подаренный не дядюшкой Клаусом, не милым, стремящимся её порадовать Джо, а мужчиной. Красивым, взрослым, невероятно умным и интересным мужчиной. Обычно парни «радовали» всем, на что хватало фантазии, разгоряченной технологическим доминированием. В её коллекции были говорящие часы, карманный электрошокер и даже танцующий банан. Сакральный смысл последнего Элис пыталась постичь и по сей день. Так что абсурдность всей сегодняшней ситуации вызывала лишь горький смех, потому что даже дурацкая записка больше не злила. И, Господи, как приятно хоть на секунду почувствовать себя женщиной, а не ходячими мозгами с сиськами. Почувствовать – и тут же спуститься на землю: это ненастоящее, а лишь очередная инсинуация, цель которой пока неясна.

Всё субботнее утро Элис нагло и беззастенчиво провалялась, делая работу прямо в постели. Она выполнила пару срочных заданий от своих клиентов, походя засмотревшись на нового мальчика в очередном порно-баннере. Стройный, с изящно-перекатывающейся мускулатурой, длинными ногами и неулыбающимся взглядом удивительно светлых глаз… Где-то она уже проходила подобное. Элис чертыхнулась и поскорее закрыла бесстыдство, впервые стеснительно не решаясь посмотреть на выдающееся мужское достоинство. Вопреки здравому смыслу и железному самоконтролю, парень вызывал в ней слишком живые ассоциации, а раздевать на лекции профессора Риверса удел Мелани и Ко. Взгляд сам собой метнулся к алому пятну цветов, и из груди вырвался обреченный вздох – почему все должно быть так сложно? Похлопав себя по внезапно вспыхнувшим щекам, ближе к полудню она решилась выйти в мир из своего одеяльного гнезда.

Приняв душ и заварив отвратительный дешевый зеленый чай, Элис с нелёгким сердцем подошла к плите. Джо всё ещё был у Арнольда, а потому сражаться за завтрак предстояло в одиночестве. Она заглянула в шкаф, надеясь отделаться малой кровью и полакомиться хлопьями с молоком, но продукт лактации коров подозрительно пованивал, а идти за новым не было никакого желания. Тогда Элис подступилась к холодильнику и… святой Боже! Нет таких слов, чтобы передать её обожание. Если она еще когда-нибудь хоть слово скажет против вонючих курсовых проектов Джошуа, то век ей не есть его потрясающей стряпни. Сглотнув подступившую слюну, она трепетно извлекла с полки огромную кастрюлю со своими любимыми спагетти в томатном соусе. Если рай всё же существует и там есть ангелы, то некоторые из них явно чернокожие. Судя по объему оставленного продовольствия, друг собирался задержаться у бойфренда на весь уик-энд и, как обычно, подумал заранее о своей соседке-неумехе.

После самого прекрасного в мире завтрака Элис сделала музыку погромче и села за свою программу, готовясь к видеодемонстрации и нервируя соседей свеженьким альбомом очередной рок-группы. Время от работы до работы летело незаметно, и она настолько увлеклась, что не с первого раза услышала звонок собственного телефона.

– Еду нашла? – без предисловий начал Джо. Его голос был заспанным, а дикция хромала, прерываемая безрезультатными потугами сдержать зевоту.

– Да, спасибо тебе большое!

– Я не о тебе заботился, – ворчал он. – Просто не хотелось бы вернуться на пепелище.

– Главное, чтобы ты вернулся. Надолго этой амброзии мне не хватит.

В трубке послышалось непонятное шелестение и смех Арнольда.

– Когда я уже выдам тебя замуж, а? – тем временем кисло протянул Джошуа.

– Когда Гордон Рэмзи разведется, – съехидничала она, но услышала лишь ещё один душераздирающий зевок.

– Таблетки?

– Выпила, мамочка.

– Значит, квартира цела, да еще и без трупа. Прекрасно. Всё, бывай, Пуговка.

И, не слушая её гневное ответное восклицание, Джо отключился. Элис показала телефону язык и отправилась собираться – «Вальхалла» и Клаус уже заждались.

Клуб встретил полумраком и тишиной, которой недолго оставалось царствовать здесь. Нахмуренный Один свысока наблюдал, как техники настраивали свет. Повсюду суетились уборщики, готовя столы и танцпол к грядущему вечеру. Элис протиснулась к стоящей с ногами на табурете и деловито расставляющей новые ликеры Аве.

– Как обычно, – крикнула она, и с кряхтением спустившись на землю, ямайка выставила на барную стойку стакан.