– Каждый из нас имеет право на собственное мнение исходя из личностных принципов, сэр, – туманно ответила она, оглядывая полупустой зал. Тактичность, вежливость и дистанция…

– Субъективность плоха тем, что можно легко ошибиться в своих наблюдениях.

– Разумеется, ведь мнение одного человека не может быть объективно априори, – она поморщилась.

– Мне нравится ваша категоричность, но вот сейчас я уверен, что вы ошибаетесь, – он самодовольно облокотился спиной на барную стойку, оглядывая помещение. Впервые за вечер Элис с нескрываемым интересом посмотрела на профессора. – Вы хоть раз наблюдали за кем-то?

– Вы ходите в ночной клуб, чтобы… наблюдать? Сэр, – кажется, иронии в её голосе было непрофессионально много, но преподаватель не обратил на это внимания. Либо разговор в половину третьего ночи он счёл достаточным основанием, чтобы временно преодолеть разделявший их социальный лестничный пролет.

– Вас это удивляет? – он искоса глянул на неё, и снова пристально уставился куда-то в зал.

– Пожалуй, нет… – она ненадолго задумалась. – Однако мне казалось, на лекциях у вас есть все возможности понаблюдать за студентами.

– Разумеется, – Риверс кивнул соглашаясь. – Но гораздо интереснее анализировать тех же людей в нестандартной обстановке.

Элис застыла, ожидая продолжения, которого не последовало. Тогда она осторожно заметила:

– Для чего же вы это делаете?

– Пытаюсь понять ход человеческих мыслей, эволюцию интеллекта. Ну… или деградацию. У кого как, – задрав подбородок, он не отрывал слегка прищуренного взгляда от чего-то одному ему известного. А удивленная Элис получила возможность рассмотреть его профиль вблизи.

Что ж, там было на что полюбоваться. Её однокурсницы недаром лили галлоны восторженной слюны, организовав стихийный фан-клуб Риверса. Кем бы ни были его предки, они постарались на славу, создав прекрасного в вырождении своей крови потомка. Природа и вековая селекция настолько превзошли себя, соединив в одном человеке все возможные благородные черты, что это граничило с уродством, и одновременно являлось сосредоточением настоящей красоты. Элис легко могла бы представить абрис Джеральда Риверса в короне святого Эдуарда и годами правления на чеканных монетах позапрошлого века. Удивительная внешность. Её взгляд скользнул по словно начертанной винкелем в руках архитектора линии носа, что обрывалась недоведенным перпендикуляром бровей, и остановился на по-мальчишески прямой штриховке ресниц, тенью смягчавшей неестественность радужки. Без сомнений, в его чертах наверняка где-то притаилось золотое сечение.

– И как продвигаются успехи? – спросила Элис, насильно отрывая взгляд от преподавателя и раздраженно закусывая нижнюю губу.

Так вот оно какое, восхищение мужчиной, который раздражает бесконечной чередой своих идеально сидящих костюмов и белых рубашек, самоуверенностью и высокомерием, наконец, выжигающе-яркой звездой ума. Впрочем, Риверс был чертовски хорош вне зависимости от отношения к нему. И уж точно профессора не волновало, что думала на его счет студентка. Так что нужно взять себя в руки и лишний раз повторить: тактичность, вежливость и дистанция…

– Видите парочку? – вместо ответа начал он. Элис кивнула, поворачивая голову и рассматривая парня и девушку, довольно колоритных представителей клубной культуры Бостона. Красноволосая девчонка, несмотря на холодные ночи октября, была одета в дорогие короткие джинсовые шорты и брендовую футболку кислотной расцветки. Её спутник красовался в кожаных штанах, косухе и майке с эмблемой известной брутальной группы. Эти двое являли собой столь нелепое сочетание, что Элис удивилась, как она не обратила на них внимания раньше. Тем временем её собеседник продолжал: – Готов поспорить, что вы не замечали их до того момента, пока я не сказал. Так ведь?

– Да, – кивнула она, с растерянной улыбкой глядя на профессора. – И это странно. Даже если не учитывать, что они привлекают внимание сами по себе, я обычно хорошо запоминаю лица.

– Вы не умеете наблюдать, – Риверс едва заметно улыбнулся кончиками губ, – эта парочка пришла сюда десять минут назад. До этого они даже не знали друг друга. Познакомились на танцполе внизу, залили в себя по паре «Баронов» и направились в близлежащий туалет скрепить знакомство яростным соитием на бачке унитаза.

– Я даже боюсь спросить, с чего вы это взяли, – рассмеялась Элис, – только если не сидели в соседней кабинке, конечно.

Сказала и осеклась, потому что такое поведение было слишком фамильярным, но профессор пропустил её тон мимо ушей, весело глянув на Элис в ответ. Собравшиеся вокруг глаз морщинки обозначили намек на настоящую улыбку. Ох… Тактичность, вежливость и дистанция!

– Я просто смотрю и вижу, – он махнул рукой в сторону парня. – Будь они давно знакомы, то между ними проскакивали бы те самые микроконтакты, что есть у каждой встречающейся пары: жесты, взгляды, прикосновения. Полагаю, вы поняли, о чем я. Они же сидят и глупо шутят, пытаясь скрыть неловкость специфического первого знакомства. Девушка постоянно посматривает на экран телефона, очевидно, проверяя который час и планируя, как поскорее улизнуть от своего явно случайного и не самого перспективного партнера.