Но парню уж было теперь всё равно,

Зверь овладел душою его.

Явилось на свет первозданное зло,

Что смерть за собою всюду вело.

Первой схватил водяницу одну,

Разорвал на куски и размазал по дну.

Завязалася битва в пучине ночной,

С разных сторон нападал водяной,

То выплывет слева, то справа всплывёт,

То со спины удар нанесёт.

Проворный и быстрый в стихии своей,

Водяной избегает острых когтей.

Стал задыхаться невиданный зверь,

На колени упал и что же теперь.

Скорой победой восхвален водяной,

К зверю подплыл и сильной рукой,

За шею схватился, но зверь удалой,

Не дал сказать ему даже постой.

Вмиг челюсть сомкнул на шее его,

Сорвав голову с плеч, швырнул далеко.

Выйдя на берег, он грозно завыл,

О победе своей на весь лес заявил.

И в поисках жертвы очередной,

Зверь побежал тропою лесной.

Чёрною тенью в полёте ночном,

Ворон следил за зверем тайком.

Видел, как в пруд паренёк угодил,

Как потом из него зверь выходил,

Как в поисках жертвы ринулся в лес,

Как выл на луну проклятый бес.

Как после под старым древом седым

С призраком бился, покуда дневным

Светом заря весь залив небосвод,

Осветила раздолье местных болот.

И только лишь призрака зверь одолел,

Ворон к нему на ветви слетел.

Шептал заклинанья, махая крылом,

И зверя сморило магическим сном.

«Тут мёртвым не место, покинь уже Явь1!

Давно тебя ждёт загробная Навь», -

Каркнул пернатый слетев на лужок,

«Довольно томиться ты отдал должок

И больше ничем не обязан ему.

К чему это всё, я в толк не возьму?

Вспомни-ка лучше зачем его взял,

Как сыновей и жену потерял?

Они заждались тебя уж давно,

Ступай к ним навстречу, время пришло».

И волк появился пред вороном вмиг,

Призраком белым внезапно возник:

«Тебе бы скорей спровадить меня,

Чтоб замысел свой свершить не тая.

Я знаю желанием ты одержим,

Чтоб зверь овладел сыном моим.

Но стал я помехой в плане твоём,

И подлым обманом, той ночью вдвоём,

Ты свёл нас со зверем под полной луной.

Хотел, чтобы сын мой своею рукой,

Зверя вскормил, меня погубив,

Кровью родною его напоив.

И пусть удалось меня провести,

Со свету сжить и в могилу свести,

Но буду я стоек и неумолим,

Призраком белым пойду я за ним.

Вместе мы сдюжим с бедою любой,

И до тебя доберёмся, друг мой.

Летел бы ты лучше покуда здоров», -

Оскалился волк рядом острых зубов.

«Угрозы пустые сейчас ни к чему», -

Презрительно каркнул ворон ему,

«Не сладить тебе с проклятьем моим,

Сын твой и зверь теперь неделим.

Покуда с тобой на поляне сидим,

Лучше послушай, что делать засим.

Никто уж не сможет их разлучить,

Но я вам смогу ещё услужить,

Сейчас зверь вбирает душу его,

И слившись в едино, сущное зло,

В обличье зверином пребудет навек,

Считай, что утерян тогда человек.

Не буду с тобою сегодня юлить,

Надо бы нам сейчас поспешить.

Ты можешь не верить, но я помогу,

Юнца твоего от беды сберегу.

Но прежде подумай меня извести,

Готов ли ты в жертву себя принести?»

Блеснул хитрецой вороний глазок,

Словно сгоревший в костре уголек.

«Для сына готов я на жертву любую,

Но веры тебе нет в минуту такую», -

Коротко рыкнув, оскалился волк.

Ворон лукаво на секунду умолк.

«Сущностью чёрной дьявольский зверь,

С белою чистой душою твоей,

Заклинанием сильным на этом лугу,

Едиными станут, в том я помогу.

Тогда будет шанс совсем небольшой,

Что зверь подчинится душе молодой».

Ворон запел заклинания трель,

На языке, позабытом теперь.

Долго продлилась та ворожба,

Долго лились колдовские слова.

Пернатый, закончив свой чёрный обряд,

К звездам порхнул, что в небе горят.