– Похоже, никому. Как и сейчас, впрочем.

– Ну почему же... А наше монархическое движение?

– А ты не обратил внимания, как оно потребительски к Церкви относится? То-то. Все это политика. В самом худшем понимании этого слова. Вот приехали ко мне из Алтайска: "Давай, мол, вступай в нашу Русскую партию! Будем с казахами и тувинцами бороться!" И прямо во время службы через пономарку в алтарь прутся. Я их завожу в храм, показываю: из пятнадцати прихожанок в храме стоят двенадцать алтаек. "А вас, робяты, я почему-то и не вижу!" Так ведь еще и обиделись: "Ты предатель нации!" Вот здесь все они, наши местечковые монархисты... Недавно опять письмо пришло. Из Северной Пальмиры. Новая игра - орден. Слыхал? Вот опять же, отцы родные... Ну какие же могут быть новые структуры в деле спасения, если не отрицать того, что Сам Господь Бог две тысячи лет назад уже все создал? Спасать самим - значит отрицать того Спасителя... Действительно, что у всех политиков всех направлений за проблемы? Я скажу тебе, это одна болезнь: им всем хочется священства. До боли, до тоски смертной. Почему они просто карьеру не делают? Не становятся, там, ни директорами, ни генералами? Там ведь тоже можно руководить тысячами. А-а-а! Всем, всем им хочется не просто чьими-то телами повелевать, а именно душами человеков! Душами... Всякий политик есть карикатура на жреца... Почему масонство всех их - и самых правых, и самых левых - в себя так легко вбирает? Да оно им и дает эту иллюзию жречества! Вот и весь их Орден: он только для начала помимикрирует под православность. Только до поры прячась, как грибок под корой дерева... А его конечная задача уже ясна. Как и у всех партий, даже самых-самых "русских", - подменить собой Церковь. И подменят! Антихрист-то раздаст всем националистам по потребности: неграм - на набедренную повязку, арабам - на шаровары... Русские? Бери самую черную косоворотку... Всем - всё! Только душу отдайте. Политика и есть купля-продажа душ. Голосовал? Значит, продался. И не надо только говорить, что боролся за справедливость! Просто торговался: кто тебе больше пообещает. Благ. Вполне земных, сытных... Ибо, если ищешь возможности повоевать за Истину - иди в храм, входи в Литургию, будь сопричастником Бога и святых... Ну что еще за новое рыцарство? За царя? Но какого? Ведь и сейчас Россия Империя! Ведь Матерь Божия из рук Государя Сама державу приняла, Сама на наш престол села: вон она, икона-то, Державная! Богородица - Царица Руси!.. Как же, Ее-то не спросясь, новую монархию обустраивать? "Верую Ему, яко Царю и Богу" - зачем же собственную клятву преступать? Какое еще рыцарство? Вот оно, иерейское облачение! Даже палица на боку! И уже есть: дьяконы оруженосцы, паства - воины... И главное - ответственность, какой этим ребятам и не снилось... Когда в алтаре пред престолом предстоишь, руки возденешь - это же на вершине мира. На полюсе. Только вот: солнце - потир, луна - дискос. Внизу мир, вверху Сам Господь. И страх, и восторг... Такая это страшная ответственность, когда Лицо в лицо. Глаза в глаза. Все - уже! в храме - есть. Но куда там! А кто же тогда "оне" будут? Никто. Ничто...

– Все это правильно, отец. Но с Россией-то как? На что же тогда нам надеяться? На что?

– А проще некуда! На Бога. Да, на Бога! Даст Господь - народятся десять гениев. Или двадцать. И - всё! Это же всё: есть Ломоносов - значит, есть Российская академия, есть Суворов - есть и примиренная Европа... В миру гении, а у Церкви - святые: Сергий Радонежский, Иоанн Кронштадтский...... А что, по-твоему, Пушкина нам из какой партии выбирать? И без Королева как в космос полететь? Как? Придя к пролетарскому консенсусу?.. Эх, дерьмократия...... Только бы нам самим понять: Россия - превыше человеков. Всех. Любых. Ее не нам переделывать. Ее только любить и за нее молиться нужно. Всем. Как за мать... Бог даст гениев.

– Так... просто?

– Ну а как иначе?

– Тогда вопрос: где и когда этих гениев ждать? В каком городе, в какой семье, от каких отца-матери?

– Что-то не понял....

– Ну как гений на свет появляется? От царской ли крови, от чистой арийской или от смешанной? То есть - что для этого надо?

– Как что? Историческая необходимость! Ты же в советской школе учился. Хорошо, хорошо, я тебя понял: как это вычислить?.. Да никак! "Тайна сия велика есть". Если бы рождение гения ну хоть сколь-нибудь вычислялось, то сатанисты бы его еще в утробе убивали. И его, и всех вокруг - на всякий случай! Как Ирод вифлеемских младенцев. Посему - тайна! И упование.

– А это твое мнение или всей Церкви?

– Какое у меня может быть свое мнение? И на что оно мне? На муки совести? Или на страх грядущего Суда? Церковь - это же совокупность. Совокупность, а не смешение. Единство из множества. Множества! И мнений в том числе...

Он опять встал, покрутился, разминая поясницу. И начал еще раз перекладывать бумаги, освобождая себе побольше места. Из кипы выпала на пол старая, желтая, с обтрепанными краями фотография.

– Вот взгляни! Уникальный кадр. Знаешь же, Святейший Патриарх Тихон же не благословил Белое движение на гражданскую войну. А тут снят наш Чемальский женский монастырь в сентябре восемнадцатого. Вот, видишь: священство служит молебен перед колчаковцами. Так-то... И тогда Патриарха никто не понял, и сейчас разве из вас, политиков, кто понимает: враг-то наш не в ком-то, а в нас самих сидит. Враг - в душе... Надо себя сначала разобрать, а потом и Родину на составные делить. Вообще, всегда было и будет трудно понять, где в России кончается Третий Рим и начинается Новый Иерусалим. Все деления - в духе.

– А кровь?

– Что? Не понял.

– Ну род. Национальность.

– Это ты до такой степени с Анюшкиным наобщался? Ну-ну, беда... Тогда вот: мы на сегодняшнее время несем на себе всю ответственность вселенскости. И это от нас исходит сейчас свет Православия в остальной мир. "Свет во откровение языкам..." Это от нас рождаются и живут Американская церковь и Японская. И Алтайская тоже... Именно наше Православие дает право и чукчам, и туркам правильно славить Бога на их родных языках, воцерковляя все свои - не магические - национальные обряды и обычаи. В этом тоже вселенскость.

– А я думал, ты мне про то, что в Церкви нет "ни эллина, ни иудея".

– Это было бы слишком просто и хорошо. Но это не в Церкви, а во Христе. А в Церкви они есть. И эту реальность надо тоже воспринимать честно. Не закрывая глаз... Понимаешь, весь вопрос в том, насколько мы во Христе, насколько мы православны. Вот для меня лично сказать: "Я - православный" значит сказать: "Я вас всех люблю". Всех и всё. То есть это уровень святых. Людей, живущих в Святом Духе... А я? Я-то кто?.. Вот посему и даны нам и Иерусалимская православная церковь, и Болгарская, и Сербская, и Японская, и... и даже Финская.

– По-твоему, если я татарин, то, если я не стану святым, - что и так ясно, - все равно, сколько бы я ни исполнял все обряды, сколько бы ни старался быть христианином, все равно татарином останусь?

– А что? Это, по-твоему, плохо?

– Ну, нет... Я же о том, что вроде как мусульманином мне быть... ну, приличнее, что ли... Слов не найду.

– Не говори глупостей. Что, в исламе турок от киргиза не отличается? Тут другое. Это вопрос не веры, а ассимиляции.

– И что дальше?

– Много шума - и ничего. Говори о главном. О своем.

– А о чем со священником говорить полагается?

– О больном.

Теперь Глеб встал. Но походить в этой крохотной комнатке было негде. Постояв, он снова сел в кресло. Как в клетке. Ага, и отец Владимир смотрит исподлобья, как кот на птичку. Придется говорить. Про больное. Про... семью. А как тот поймет? У него-то все здорово. Жена - чудо. Дети. А вот мальчиков-то и нет!

– Это я и сам тоже недоумевал, даже скорбел втихую, роптал. Пока не услышал, что Брюс Уиллис по этому поводу сказал. Правда, ему самому до меня далеко: у него только три дочери.