Он усмехнулся, засовывая руки в карманы широких камуфляжных брюк.

— Смотри-ка, Тэдди, кто-то сегодня хочет уйти с работы пораньше, — он смотрел на Кару, пока та беззастенчиво строила ему глазки.

— Да, Рави, совершенно безвозмездно в этом месте тебя люблю одна я, — мне пришлось грустно вздохнуть.

— Умоляю, только не говори моей жене, она будет ревновать, — приглушенно проговорил он, немного коверкая слова своим милым индийским акцентом. — И заставит построить еще одну теплицу для своих чертовых растений.

Поболтав с поварами на кухне и сделав все свои дела, Рави уехал, снова оставив за старшего Олли, который в данный момент щипцами вытаскивал кости из огроменной рыбины.

— Ты худшая подруга на свете, — Кара напугала меня, подкравшись из-за спины.

— С чего бы это?

— Горячий британец ночевал у тебя дома, а ты уже четвертый день мучаешь меня своими дурацкими молчанками, — выпалила она. — Джек что, прикончил его? Вы закопали труп на заднем дворе?

Я рассмеялась, кидая в нее упаковку салфеток.

— Он жив, успокойся.

— Тогда я теряюсь в догадках, — она подперла руками подбородок и уставилась на меня, словно приготовилась услышать от родителей сказку в Сочельник.

— Все, на самом деле, было не так плохо… — туманно изрекла я.

. .

— Тэдди!

Сквозь сонные дебри я слабо ощущала, как кто-то дергает меня за предплечье.

— Тэдди-и! — нетерпеливая тонкая рука не переставала тормошить мое стонущее тело.

Я понятия не имела, сколько было времени, и что вообще происходит, но мой организм резко блокировал любую мысль о том, чтобы подняться с кровати и что-либо выяснить.

— У тебя появился муж? — проворные пальчики Китти разлепили мои крепко сомкнутые глаза, и я обнаружила племянницу, сидящую на мне верхом и держащую мои веки открытыми.

— Нет у меня никакого мужа. С чего ты взяла? — хриплым голосом спросила я, щурясь от дневного света.

— А это кто тогда? — хихикнула Китти, свешивая голову на пол.

Я резко подскочила на кровати, сбрасывая с себя одеяло, и нагнулась к полу вместе с белокурой головой племянницы.

— О не-е-ет, — простонала я, хватаясь руками за голову. — Артур! — я потрепала все еще спящего парня за плечо.

С пола послышалось только тихое бормотание и какие-то ругательства, которые с британским акцентом звучали немного странно. Я бы обязательно посмеялась, если бы моя жизнь сейчас не была в такой катастрофической заднице.

Я сползла с кровати и перешагнула через распластанное тело Артура, случайно наступив по дороге на его предплечье, отчего парень болезненно простонал.

Мне удалось доползти до двери в комнату, и чуть приоткрыв ее, высунуть нос в образовавшуюся щель. Звуки с первого этажа сотрясали даже коридор за лестничным пролетом. Ругательства Джека я ни с чем не спутаю — он снова жаловался на соседскую собаку, грозясь прострелить ей черепушку дробовиком, если она не перестанет лаять по утрам.

— Что ты делаешь? — Китти также на четвереньках подобралась ко мне и уткнулась лбом мне в плечо, все еще хихикая и поглядывая в сторону Артура, который уже успел принять сидячее положение.

— Когда вы успели приехать домой? — я дернула ее за растрепанную косичку, чтобы та перестала громко смеяться.

— Мама только что меня привезла, а я сразу к тебе. И дедушки вернулись недавно.

Китти подползла к Артуру и начала бодать его лбом в грудь.

— Ты теперь муж Тэдди? — спрашивала она.

— Он не мой муж, Китти, — я поднялась на ноги и побежала в ванну, пытаясь уместить все свои утренние махинации в тридцать секунд.

— Мама говорила, что спать в одной комнате с мальчиком можно, только если он твой муж! — надулась Китти.

— Лучше бы она сама этим советом воспользовалась, — тихо пробормотала я. — Почему ты не убрался рано утром? — обратилась я к Артуру с зубной щеткой во рту, натягивая при этом джинсы, сидя на полу ванной.

— Я думал, ты поставила будильник!

— А я думала, ты поставил будильник!

— У меня, вообще-то, стащили телефон!

— Мы в гетто ориентируемся на биологические часы! — прошипела я.

Артур зашнуровывал ботинки. Лицо у него пострадало после вчерашнего избиения, хотя все могло быть гораздо хуже. Сейчас осталась лишь пара синяков на левой скуле и несколько царапин, залепленных пластырем, на лбу.

— Черт, — выругнулась я, вылезая из ванной в одном кроссовке. — Кто еще дома, Китти?