— Тебя где носило, Арт? — спросил у него светловолосый парень с другого конца столика.

— Какая-то женщина зашла в мужской туалет и начала предсказывать мне будущее, — усмехнулся он, лениво расцепляя наш визуальный контакт. — Пришлось дать ей десять баксов, чтобы она отстала.

— О нет, — я застонала, устало впечатываясь лбом в блокнот. — Ким! — закричала я официантке на другом конце зала. — Мариса опять устроила сеансы предсказаний в туалете, выведи ее оттуда, пока копы не нагрянули!

Ким кинула поднос на ближайший пустой столик и побежала в мужской туалет. А я тем временем обнаружила на себе пять пар удивленных взглядов.

— Долгая история, — махнула рукой я. — Но в результате — сожженный толчок, дюжина копов и вонь от каких-то трав на всю улицу. Кажется, она тогда вызывала Дьявола.

Бесполезно, Марисса, подумала я про себя, в дыру вроде нашей даже сам Сатана не пожалует.

— Как интересно вы живете, — улыбнулся Арт, изучая меню.

Улыбка у него была теплой, почти не саркастической.

— Я буду «Цезарь»! — громко сказала брюнетка, привлекая к себе внимание. — Поменьше курицы, побольше зелени и, умоляю, не переборщите с соусом.

Остальные ребята заказали себе по бургеру и содовой.

— А я хочу блюдо дня, — на свой страх и риск вдруг заявил Арт, с хлопком закрывая меню.

— Есть какие-то особые предпочтения в кишечных отравлениях, с которыми вы позже будете вынуждены мучиться? — без намека на улыбку спросила я.

В «Крузе» блюдо дня считается оружием массового поражения. Олли обычно не заморачивается по поводу рецепта, а просто жарит на сковородке все, что попадается ему под руку, и называет это деликатесом.

— Удиви меня, — Арт, принимая вызов, сверкнул глазами и протянул мне меню.

Пока я шла обратно к стойке, чтобы отнести повару заказ, мне удалось оступиться о свою ногу и пару раз врезаться в угол почти всех столиков, стоящих у меня на пути. Наклеив стикер с заказом, я наконец уронила лицо на стол, пытаясь понять, сколько Миссисипи нужно отсчитать, чтобы избавиться от самого масштабного приступа стыда за всю мою жизнь.

— Британец за шестым столиком! — минутой позже Кара с восхищенным визгом вцепилась мне в плечо. — Британец за шестым столиком, а на мне лифчик без пуш-апа! Ну что за отстой?

Я не без недовольства заметила, что даже без пуш-апа ее грудь выглядела в разы приличнее моей собственной.

— Надеюсь, ты не облажалась? — Кара указала подбородком в сторону элитного столика.

— Всего лишь пятнадцать минут ползания под столом, и Мариса, вызывающая дьявола в мужском туалете, — сказала я.

— Зная тебя, это победа, детка! — присвистнула Кара.

— А еще неуместная шутка про наркотики, потому что подружка нашего британского мачо вегетарианка, — я искоса посмотрела на заливающуюся фальшивым смехом брюнетку. — «Меньше курицы и не переборщите с соусом», — закатывая глаза, передразнила я.

— Сегодня даже нет курицы. Олли перепутал заказы, и вместо грудок пришла одна свинина. Как думаешь, она заметит?

Я рассмеялась.

Вегетарианцам и заложникам правильного питания в гетто не место. Вот если ты клептоман — то пожалуйста. Некрофил? — вперед, сколотожник? — принято, каннибал? — без вопросов. Но если ты хочешь свежевыжатый сок или смузи, то катись в чертов Старбакс.

— Она также не знает, что у нас есть парочка бутылок «Табаско», от которых у нее расплавятся внутренние органы и желание жить.

— Вау, кто-то действительно рассердил мою девочку? — я сразу же почувствовала аллергическую реакцию в виде зуда от голоса, раздавшегося у меня за спиной.

Это могло означать только то, что Адам Уотти стоял за мной вместе со сворой ребят, которую он патетично называл «бандой».

— Привет, Билли, — не встречаясь с ним взглядом, поздоровалась я.

— Я не Билли, — закатывая глаза, улыбнулся Адам.

Он обошел меня и встал прямо у меня перед носом, жуя ментоловую жвачку и изредка хлопая ею у себя во рту.

— А выглядишь, как какой-нибудь Билли. Ты что, вступил в секту? — я отвернулась от него, чтобы подлить Уиллу за третьим столиком кофе, и Адам снова остался позади меня.

Значительная часть волос у Адама теперь была сбрита, и только небольшой синий хохолок на макушке оставался торчать наподобие эрокеза.

— Если только эта секта поклоняется тебе, — он расплылся с наглой ухмылке, и я скривилась.

— Святая Анна, что у тебя с головой, Адам? В тюрьме теперь даже волосы в камеру хранения сдают? — Кара язвительно подала голос с барного стула.