Только я избавилась от одной немощной занозы в заднице в виде Грэга, как вдруг наткнулась еще на одну.

По пути домой, через пару домов от кафе я нашла молодого парня, прислонившегося к грязной кирпичной стене заброшенного здания. Только через пару секунд я узнала в нем британца из кафе. И сейчас он истекал кровью.

Никаких следов поножовщины или пулевого ранения я не заметила, но у него был разбит нос, и опухла губа. Он все еще пребывал в шоковом состоянии, и скорее всего пока еще даже не понял, что с ним произошло.

— Эй, все в порядке? — я неуверенно подошла ближе, чтобы убедиться, что это тот самый Артур из Даунтауна.

Он прекратил теребить свою разбитую губу и повернулся ко мне, сильно щурясь.

— Ты меня слышишь? — спросила я, присаживаясь рядом с ним на корточки.

— Я что, в аду?

Мне не удалось сдержать усмешку.

— Боюсь, тебе не настолько повезло. Ты всего лишь в Мидтауне.

— Еще хуже, — констатировал Артур.

Очки у него треснули, немного запачкались собственной кровью, я аккуратно стащила их с его лица и положила на землю. Наверняка, он без этих стекол не видел ничего дальше своего носа.

— Ты хочешь вынуть мне почку?

— Ага. С чаевыми беда, так что продам по двойному тарифу. Если только…

— Если только что?

— Если только у тебя нет предложения получше, — я хитро улыбнулась, а парень отчего-то в смущении отвернулся.

Артур вдруг зашарил руками по карманам джинсов и, не обнаружив ничего нужного, устало откинулся затылком в бетонной стене.

— Черт, телефон украли.

Я не выдержала и снова прыснула со смеху, протягивая ему пачку салфеток из сумки.

— Что смешного?

— Это гетто, — пожала плечами я. — Считай, ты легко отделался.

— Да я по жизни везунчик, — он иронично вскинул бровь.

— Тебя разве не предупреждали, что ходить по улицам ночью в этой части города приравнивается к попытке самоубийства?

— К чему же тогда приравнивается жизньздесь?

— К обязательному наличию обширной коллекции перцовых баллончиков. — улыбнулась я. — Сегодня у меня с собой мой любимый универсал с аэрозольным распылением.

— Любимый?

— Он с фонариком. А это, кажется, единственная функция, которая когда-либо пригождалась мне в перцовом баллончике. Кто сможет на меня напасть? Я здесь каждую собаку знаю.

Артур вытер салфеткой большую часть крови с лица и практически мог двигать челюстью.

— Я тоже знал тех парней, что на меня набросились. Твой синеволосый дружок был среди них.

Он, видимо, имел в виду Адама с его кучкой недоумков.

— Прости за это, они обычно патрулируют тут улицы. Грабеж у них на уровне инстинктов. Ну а ты впредь будь аккуратнее, — наставляла я, помогая ему подняться на ноги. — Ночью здесь просыпаются монстры. Они жаждут крови, денег и возможности перепихнуться.

— Как ты здесь вообще выжила? — удивился он.

Даже побитый, Артур умудрялся ухмыляться.

— Закон джунглей, — пожала плечами я. — Эти банки внушают страх. — я как могла напрягла бицепцы, но они все еще представляли собой довольно жалкое зрелище.

Он со скептичным видом проткнул мои отстойные мускулы указательным пальцем, и я сдавленно хихикнула от щекотки. Почесывая руку, я заметила, что Артур смотрел на меня, с долей удивления и…чего-то еще. Так обычно смотрят на щенка, который бегает кругами пытаясь поймать себя за хвост.

Он стоял очень близко, и мне приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Побитый во всех возможных местах, он возвышался надо мной со своей гордой прямой осанкой и немного лукавым взглядом

Вселенная так несправедлива! Этот парень даже после драки умудрился сохранить аристократичный британский шарм, вгоняющий меня в краску. Я тонула в его светло-карих глазах цвета охры, и сердце почему-то стучало быстро-быстро.

Прекрати, сердце. Сейчас не время для твоих выкрутасов.

Сквозь ржавый запах крови я чувствовала мягкий аромат неизвестного мне одеколона, а раз неизвестного — то абсолютно точно какого-нибудь дорогого и дизайнерского.

— Так что, проводишь меня до автобусной остановки? — Артур говорил с доводящим до экстаза акцентом, и для того, чтобы ответить я с трудом выплыла из омута неожиданно наплывших на меня чувств.

— Сейчас? — я расширила глаза в притворном ужасе. — Водители в такое время суток обычно увозят всех только в два места. Имя им — черный рынок и сексуальное рабство.