Рохля таки дернулся, собираясь упасть перед Игорем на колени. Вовка передернуло.

– Стой где стоишь, – цыкнул на Леньку.

– Буду стоять. Стану, где скажете, дяденька Офицер.

– Молодца. Теперь слушай. Когда они собрались бежать?

– Еще скажут. Но до конца недели планируют сделать ноги. Сегодня вторник.

– Знаю. – Игорь сам себе удивлялся, как удается не потерять счет дням, неделям и числам. – Будет так. Больше никому не ляпни. Ничего не обещаю, потому что сам теперь буду рисковать. Но придумаю что-то.

Вовку совсем не хотелось, чтобы один человек съел другого. Такого он не мог себе представить даже в страшном сне. Хотя и ходили слухи больше десяти лет назад по Киеву – мол, по селам голод из-за неурожая, так что до людоедства доходит… Верить не хотелось ни тогда, ни сейчас.

– Спасибо, дядя Офицер.

– Рано еще. Сгинь, кыш отсюда. Молча сиди. Разберемся.

Ленька кивнул и исчез, будто и не было ни его, ни этого странного, неожиданного и жуткого разговора. Только они поговорили, и Вовк начал всерьез опасаться, что Балабан может что-то заподозрить: ведь после услышанного общаться со старым вором так, как раньше, Игорь уже не сможет. А тот почувствует, непременно почувствует, старый хитрец.

Обошлось. Видно, этим вечером блатным было весело и без компании Игоря. До утра никакого плана он так и не придумал.

А утром, сразу после проверки, майор Божич снова вызвал к себе.

Напрягся Вовк: вдруг пронюхал начальник оперативной части об их вчерашнем разговоре с лагерным отщепенцем и хочет узнать, о чем с ним вообще можно говорить. К худшему готовился, но плохое предвидел.

Не ошибся.

– Не знаю, для чего я это сделал и для кого.

Начальник оперативной части обращался, казалось, сам к себе. Будто искал оправдания мужественному или, наоборот, позорному поступку. Игорь не понимал, что майор имеет в виду, и не торопил события. Раз вызвал – потянет, но скажет. Войдя в кабинет Божича, молча сел напротив, сложил руки перед собой и терпеливо ждал, пока тот перейдет к сути дела. Кум же, со своей стороны, не слишком торопился. Послюнил цигарку, закурил, пустил дым, выдохнул разом привычное свое:

– Вкусно.

Потом зыркнул на Вовка, поинтересовался, будто только что об этом вспомнил:

– Слушай, Офицер, ты, наверное, тоже курить хочешь. Или нет?

– Не откажусь, – сдержанно ответил Игорь.

Понимал – майор в курсе тяги каждого узника к курению. А переспрашивает, потому что хочет услышать, как просят. Сейчас не следует вести себя так, чтобы желание сделать хотя бы одну затяжку вырвалось наружу. Стало таким позорно явным, в который раз подчеркивая униженное и подавленное состояние обитателей лагеря. Однако не удержался, повторил:

– Можно. Это ж как конфета.

– А почему не удивляешься, что я тебя Офицером назвал?

– Потому что я – офицер. Пусть бывший… Но бывших офицеров не бывает. Профессоров бывших тоже.

– У меня в хозяйстве всякой твари по паре, – хмыкнул Божич. – Вчера он профессор. Сегодня – сучья рубит, аж лес шумит. Были такие, кто мне свои профессорские регалии предъявлял. Ну не так чтобы сильно предъявлял, не очень-то и предъявишь мне. Но говорили: я, значится, физик, изучал механику, давайте сделаем механический прибор, улучшим условия труда.

– Какой прибор?

– Думаешь, я кого-то слушал? Сачки, думали профилонить. Задурить мне голову своими университетскими образованиями. А мы, знаешь, университетов не кончали, вот так. Норму не выполнил – пайку не получил. Еще раз не выполнил – БУР, там для филонов самое место. Кто не сдох с перепугу, так топор с пилой освоил – куда там нашим мужикам. У нас же, вишь, трудовой лагерь. Перевоспитываются, мать их. Когда-то же выпустят, смогут нормальную работу найти. Это если про бывших профессоров. – Майор сделал вторую затяжку, посмотрел на кончик цигарки. – Я тут опером поставлен. Старшим. Думаешь, не знаю, как тебя блатные прозвали? Кликуху в лагерь запустили, ты сам разве внимания не обратил? Теперь ты у нас Офицер навсегда.

Ну, это все болтовня.

Божич милостиво подвинул к Игорю через стол белый прямоугольник тонкой бумаги и кисет:

– Валяй, угощайся. Потому что ты молодец, Вовк. Настоящий волк, не ошибся я в тебе.

– Вы о чем, гражданин майор?

– Блатные тебя признали. Сам Балабан. Так себя не каждый поставит, далеко не всякий.

Почувствовав приближение ловушки, Игорь снова решил ничего не говорить, очень вовремя углубившись в процесс скручивания цигарки. Божич внимательно следил за ним, когда Вовк закончил – протянул ему свой бычок. Аккуратно взяв окурок двумя пальцами, Игорь затянулся и закашлялся: табак оказался не только ароматным, но и чертовски крепким. Не то чтобы Игорю не доводилось курить такой ядреный. Он вообще давно не курил с удовольствием, перебиваясь чем бог пошлет и даже временами опускаясь до откровенного шакальства.