Шариф. Товарищи, успокойтесь! Так нельзя!.. Слушай, Гюльверды, открой эту дверь... Алмас-ханум, уйди туда. На минутку, на минутку... Бала-Оглан, успокой людей. Что это такое? Девушку среди бела дня убить хотят! Всех нас в Сибирь сошлют! Нельзя так.

И б а т. Шариф, ты уходи отсюда! Не мешай!

Шариф. Ибат, успокойся, успокойся...

Гаджи-Ахмед. Она вносит разлад в нашу деревню. Мы, крестьяне, требуем, чтоб она сейчас же ушла из этой деревни. Бала-Рза, скажи ребятам, пусть кричат. А то, проклятая, вору камень напомнит.

Бала-Рза (а за ним и другие). Пусть из нашей деревни уходит! Пусть уходит! Уходит!..

Все кучкой пытаются ворваться в помещение. Шариф упирается и не пускает их.

Н а з-Х а ну м (в ужасе кричит). Ой, дочку убили!.. Ты, мечеть! Дом божий! Помоги мне!.. Ой, дочку убили!

Шариф (вскакивает на стол). Товарищи, слушайте, шума не надо. Требуется, чтобы она ушла из деревни? Успокойтесь. Дайте ей уйти.

Голоса. Пускай уходит! Пускай уходит!..

Шариф (открывает двери, говорит вовнутрь). Алмас-ханум, идите. Пойдемте...

АКТ ТРЕТИЙ

КАРТИНА 3-я

Ткацкая мастерская "Зарница". Несколько станков стоят рядом. Вечереет. Только две женщины работают у станков. Издалека слышен голос Яхши.

Голос Яхши.

О, если бы солнце, скрывшись за горы, не угасло!

О, если б судьба так жестоко не отвернулась от меня!

О если б все мои желания так рано не отняла

земля!

Сказать бы луне на небесах, чтоб передала

возлюбленному,

Что сердце мое одиноко, что горе убило меня...

Входит Наз-Ханум. Очень усталая. Старается не смотреть на свою дочь.

Алмас. Что?

Наз-Ханум. Ничего.

Алмас. Кого видела?

Наз-Ханум. Никого. Никто из женщин по нашей улице не ходит.

Молчание.

Наверное, стесняются встречаться со мной. Ходила к Гюль-Джамаль.

Алмас. Гюль-Джамаль?.. Да, знаю.

Наз-Ханум. Спрашиваю ее: "Почему ты не приходишь работать и учиться?" А она говорит, что все крестьяне решили, по совету стариков, чтобы никто ни свою жену, ни свою дочь к Алмас не пускал. А кто не послушает, с тем не кланяться. А к Автилю решили не ходить хоронить его умерших родственников. Потому что, говорят, все своих жен взяли обратно из "Зарницы", а он не взял... Сидишь голодная, смотреть на тебя не могу! А за мукой ходила - и опять ни у кого не нашла.

Алмас. Надо было взять в кооперативе.

Наз-Ханум. Кооператив второй день закрыт. Поехали за товаром в город. В двух местах была - не хотели дать.

Алмас. Значит, они хотят уморить нас голодом.

Наз-Ханум. Говорила тебе - не вмешивайся! Оклевещут тебя. Боюсь, сделают что-нибудь...

Алмас. Ты, мама, не бойся, я не одна.

Наз-Ханум. Дочка, кто тебе поможет?

Алмас. Как кто? А Шариф? А Автиль? Вот видишь, что ни говорят, а он жену все-таки оставляет на работе. А это не маленькое дело. Деревня по одному пробуждается. Пойдут партийцы, комсомольцы, вся молодежь, все девушки. Только многих нет в деревне. Скоро вернутся, тогда увидишь...

Наз-Ханум. Дочка, я хочу идти к Гаджи-Ахмеду, или давай вместе пойдем, скажем, что вышло недоразумение.

Алмас. Как? К Гаджи-Ахмеду? Да ты с ума сошла! Я с голода умру, но к нему не пойду.

Наз-Ханум. А как же быть, дочка? Ведь у него много близких родных, что захочет, то и сделает.

Алмас. Ты подожди, мама, они сами придут меня просить. Потому что я говорю правду.

Наз-Ханум. Мало ли правды? Ведь за правду ничего не платят. Хочу, назло, послать к ним Яхши за молоком.

Алмас. Не надо. Не дадут.

Наз-Ханум. Она возьмет молоко как бы для себя.

Автиль (входит).Алмас-ханум дома?

А л м а с. Дома, дядя Автиль. Пожалуйста, входите. Я слышала, что на вас тоже наступают.

Автиль. Да, дочка. Собака Гаджи-Ахмед побеждает. Сельсовет ему помогает. Все имущество он переписал на имя родных, а сам заделался инвалидом. Иди после этого и борись с ним.

А л м а с. Дядя Автиль, вы все же оказались устойчивее всех! А вот Барата второй день не видно.

Автиль. Барат подрался с Ибатом, руку себе вывихнул. Вся деревня восстала друг против друга. Отец с сыном, брат с братом ссорятся. Такая суматоха, что сам черт не разберет! Сегодня крестьяне с участием сельсовета написали заявление о том, что якобы ты интриганка. В деревне создаешь разлад. Просят снять тебя со службы, отозвать тебя из деревни. Все подписались. Только Шариф не согласился. Да еще комсомольцы возражали. Но ничего не вышло.

А л м а с. Дядя Автиль, когда против нас идут Гаджи-Ахмед или мулла Субхан, мне понятно. Но обидно, когда крестьяне идут за ними по явно невыгодному для себя и выгодному для кулаков пути.