Алмас. А ты этот сад себе оставь, а другой, большой, под артель отдай.

Г а д ж и-А х м е д. Да я и большой бы отдал, несмотря на его доход, но я над ним сам трудился в поте лица, а придут туда люди, которые из поколения в поколение были моими слугами, и будут надо мной же смеяться. Вот что меня останавливает. И буду бороться до последних сил, а его не отдам. А сад под родником дарю тебе добровольно. А что касается мечети или чего-нибудь другого, что ж, поговорим, посоветуемся и устроим, как ты хочешь. А мулле Субхану просто скажем: "Ты до сих пор в мечети был муллой, а теперь мечеть сделаем школой, и ты будешь там учителем. А чалму можешь и не носить. Не умрешь же?" Так своим порядком. А он человек ловкий, согласится.

Бала-Оглан. Так, так, согласится обязательно, лишь бы жалование платили.

Алмас. Я вас выслушала очень внимательно. И я поняла, что я действительно пока еще ребенок.

Гаджи-Ахмед. Молодец, девушка, молодец! Клянусь богом, Бала-Оглан, люблю слушать, как она говорит.

Наз-Ханум. Клянусь богом, мы сами хотели к вам идти.

Алмас. Мать...

Гаджи-Ахмед. Напрасно не пришли. Клянусь богом, Бала-Оглан, лучшего бы барана зарезал. Раз человек меня уважает, так я для него жизни своей не пожалею. Так или не так?

Бала-Оглан. Так, так, так...

Наз-Ханум. Клянусь богом, она второй день крошки не проглотила. А вечерами ходит взад-вперед по комнате или забьется в угол, к машинам своим, и плачет.

Алмас. Мать! Ты иди в другую комнату и молчи.

Наз-Ханум. Я, дочка, ничего плохого не говорю.

Алмас. Я ведь знаю, что в мире выгоднее помочь -одному вору, чем ста честным. Сегодня вы ему откроете дорогу, а завтра - он вам.

Бала-Оглан. Рука руку моет, а рука - лицо.

Наз-Ханум. И твой покойный отец говорил, что осел осла чешет.

Алмас. Так вот слушайте, почетные люди нашего села! Я теперь вас великолепно понимаю. Но меня так легко купить нельзя. Я с детства деревню со слов своей матери знала и думала, что вести борьбу за новую деревню очень легко. Но первый камень, попавший мне в правую руку, заставил меня очнуться. Я поняла, что я пока еще ребенок. Но этот камень меня многому научил, и я впервые увидела перед собой настоящего врага. Его острые когти, и озлобленные глаза, и оскаленные зубы...

Г а д ж и-А х м е д. А кто же этот враг?

Алмас. Кто?.. Вы.

Наз-Ханум. Дочка!..

Бала-Оглан, Гаджи-Ахмед. (одновременно) Мы?!

Алмас. Да. Вы!

Гаджи-Ахмед. Спасибо!.. Идем, Бала-Оглан! Пусть все, как есть, так и останется и меня Гаджи-Ахмедом называют. Пускай на старом месте останется камень сверху и камень снизу. Идем, Бала-Оглан!

Алмас. Постойте! Я ведь вам сказала, что я еще ребенок. Чем иметь полную голову, лучше иметь полный карман. Вы мне обещали многое. Что сумеете дать - давайте наличными.

Гаджи-Ахмед. Значит, камень снизу и камень сверху?

Алмас. Да. Камень снизу и камень сверху.

Гаджи-Ахмед. Прекрасно. Жди. Мы сейчас вернемся.

Алмас. Пожалуйста.

Гаджи-Ахмед и Бала-Оглан уходят.

Наз-Ханум. Дочь, как ты хорошо сделала, что согласилась. У меня сердце замирало.

Алмас (пишет бумагу и передает матери). На эту бумагу и передай Барату или Шарифу. Только, мать, ты слова никому не говори, слышишь? И вообще в мои дела не вмешивайся. Слышала?

Наз-Ханум. Слышу. (Уходит).

В это время приходит Шариф. Приносит с собой в кувшине молоко, еще какую-то посуду и два хлеба. Кладет на стол и по дружески здоровается с Алмас.

Ш а р и ф. Здравствуйте, Алмас-ханум, жемчуг мой рубин мой!

Алмас. Здравствуйте, Шариф! Где вы пропадали так долго? А мне нужно было вас видеть. Вовремя пришли. Одна в комнате, сердце так билось, чуть не лопнуло. Это что? (Показывает на принесенное Шарифом).

Шариф. Немного сливок, масла и хлеба.

Алмас. Вы что--провиант на случай войны готовите?

Шариф. Я сам сейчас с поля военных действий пришел. Проклятым никак не объяснишь. Все, как лягушки, сразу заорали. С одной стороны - Гаджи-Ахмед, мулла Субхан, с другой стороны - Бала-Оглан, а с третьей - наши.

Алмас. Слышала, что было собрание.

Шариф. Собраний много было. Было тайное в мечети. Было у муллы Субхана, у Гаджи-Ахмеда, у Ибата. А потом - открытое заседание сельсовета.

Алмас. Слышала, Шариф. Нужно в газету.