Шарабаны. Кто это с длинными ушами? Осел или отец?

Амир-Кули. И тот и другой.

Шарабаны. Ты сам с длинными ушами. А ну, проваливай. Прямо в сельсовет потащу, мошенник.

Амир-Кули. Не рви тулуп... И под другим глазом фонарь засвечу.

Шарабаны. Ты-то? Да я тысячу таких, как ты, мужчин вместо дров в печку брошу.

Имамяр. Да что там случилось у вас, говорите толком.

Шарабаны. Как это случилось? Этот мошенник, кулак, экспортирует меня.

Яшар. То есть как это экспортирует? Ты хочешь сказать эксплуатирует? (Смеется).

Шарабаны. Ну да, экспортирует меня. Оба работаем в колхозе, а когда домой приходим, смотри за ребенком, обед приготовь, тесто замеси, хлеб испеки, в печку лезь!

Амир-Кули. А что, я буду, засучив рукава, тесто месить?

Шарабаны. Обязательно! Ты еще старые песни поешь?

Я ш а р. Ну, и впрямь между ними настоящая классовая борьба.

Имамяр. Знаешь, он, действительно, поет старую песню. Раньше женщина сидела дома и понемногу делала свою работу, а теперь приходит с поля приготовь чай, испеки хлеба. А когда она займется хлебом - повозись с ребенком. Ведь так, товарищи! Не так ли, сынок?

Я ш а р. Так, правильно, товарищ Имамяр, вы говорите правильно.

Амир-Кули. А что мне с ребенком делать, если заплачет, чем унимать его буду? Что у меня - груди, что ли?

Шарабаны. А когда говоришь ему, валит ребенка на пол и шлепает.

Амир-Кули. А когда ты меня бьешь по макушке, это что? Закон разрешает мужа бить?

Шарабаны. Проваливай, лучше идем в сельсовет.

Имамяр. Так кто кого избил?

Амир-Кули. Да она же меня! Пришли с работы, она говорит: "Я просею муку, а ты тесто замеси".

Имамяр. Что ж, можно и муку просеять и тесто замесить.

Амир-Кули: Говорю, это не мое дело. А она взяла большую дубину - и на меня. Я - за дубину. Она ее выпустила и схватила меня. Сильная, стерва... Вижу - дело плохо, свалит меня в канаву, ну, я тогда ее за ногу...

Шарабаны. Я тебе покажу! Я так тебя за ногу схвачу, что на всю деревню закричишь.

Имамяр. Знаешь, Амир-Кули, чем других беспокоить, лучше уж самому побеспокоиться. Ведь люди идут умирать в окопах, чтобы потомкам хорошо жилось. (К Яшару). Не так ли, сынок? Или я не так понимаю?

Я ш а р. Так, так, товарищ Имамяр. Так и есть.

Имамяр. Послушай, Амир-Кули. Давай, пройдем в другую комнату, будем чай пить, пускай наш .гость с дороги немного отдохнет. Ты не беспокойся, я тебя помирю с женой.

Я ш а р. Ничуть я не устал, на машине приехал. Да и вообще не из нежных.

Имамяр. Ничего, они не чужие. Захочешь - в одну минуту полсотни таких соберу. И будут квакать, а ты послушаешь их. Им бы лишь о работе не говорить, а болтовни - сколько хочешь. Отдохни немного, мы потом зайдем опять. Ну, идем.

Шарабаны. Чаю мне не надо. Я его из рук не выпущу. Ну, проваливай в сельсовет.

Амир-Кули. А что мне сельсовет сделает? Сама говори: кто первый схватил дубинку, я или ты? Скалкой ударила - молчал. Дубинкой ударила молчал.

Шарабаны. Какой там... А если молчал, так кто же мне глаз подбил?

Амир-Кули. Кто? А я-то почем знаю. Ты будешь бить, а я буду стоять и смотреть?

Шарабаны. Ну, проваливай, кулак, тебе говорю...

Амир-Кули. Хорошо, идем, посмотрим, имеет ли жена по закону право избивать мужа?

Шарабаны. Иди, иди!

Имамяр. Ну, хорошо, я ваше дело устрою. Что там с твоим чаем, Ягут? Скоро ли готов будет? (Голос Ягут: "Сейчас, сейчас!"). Гость пусть с дороги отдохнет, а мы сейчас вернемся.(У дверей). Ты, сынок, уж прости. Дома-то никого нет. Девочка одна, все говорит "сейчас, сейчас", а чай все же не готов. Что поделаешь? Теперь девушки такие стали, потребуешь - ответит: "Сам возьмись"... Пока, прощай.

Я ш а р (вслед). Ничего, дядя, я не тороплюсь.

Имамяр уходит. Яшар, насвистывая, открывает маленький чемодан,

вынимает папиросы, инструменты и пробирки, складывает на стол, вешает тар и

отходит к окну. Ягут вносит чай. Слегка улыбается.

Я г у т. С приездом!

Я ш а р. Спасибо.

Я г у т (ставя стакан на стол). Что дядя говорил? Наверно ругал меня, что чай не готов?

Я ш а р. Твой дядя - хороший человек, Ягут. Мне он очень понравился, такой толковый, весельчак.

Я г у т. Откуда ты мое имя знаешь?