– Класс!
– как можно жизнерадостнее откликнулась я, разувшись и присев перед дочерью на корточки. Обняла ее как можно крепче и выдохнула: - Ты у меня такая умница!

– Умница, - согласилась Лера и улыбнулась. Лукаво, на мгновение став копией своего отца.
– Кстати, мам. Я хочу с тобой поговорить.

Она переглянулась с бабушкой, и та, видимо, поняв то, о чем я пока не знала, засобиралась домой.

– Завтра зайду к вам, а сейчас оставляю вас секретничать.

Мама ушла, я же, вымыв руки, направилась на кухню, где меня уже ждала дочь. Выглядела при этом она серьезнее, чем обычно. Я мгновенно насторожилась. Неужели Васнецов рассказал ей о том, что я больна, решив таким образом действовать через самое дорогое, что у меня есть?

– Я хотела кое-что спросить, - начала Лера издалека, когда я села за стол и посмотрела на нее вопросительно.

– Спрашивай, - кивнула, не представляя, о чем может пойти речь, если не о моем заболевании.

– Вы с папой… вы же поженитесь?
– выдала Лера, и у меня с души камень свалился.

И в то же время стало горько. Как ответить на этот вопрос и не солгать - я не знала.

– Пока не знаю, малыш. А что?

– Ну… обычно папы и мамы женятся, - подернула она плечиками.
– И у них появляются еще дети.

Мое сердце забилось с удвоенной силой. Она что-то знала о моей беременности? Но откуда? Не могла же подозревать, что я ношу под сердцем ребенка? Я же старалась действовать как можно более осторожно!

– Почему ты спрашиваешь?
– растянув губы в искусственной улыбке, уточнила я.

– Я… пока не хочу становиться старшей сестрой, - вздохнула Лера.
– Когда только-только у меня появился папа…

Тяжело вздохнув в ответ, я посмотрела на дочь и сказала:

– Ни ты, ни я, ни кто бы то ни было, не может предугадать, что будет уже завтра, Лера. Ты же знаешь.

– Знаю…

– Давай тогда просто жить сегодняшним днем. Хорошо? Ты есть у меня, я - есть у тебя. А еще у нас есть кроссворды, - перевела я тему в безопасное русло.

Дочь удивленно посмотрела на меня, и я улыбнулась - на этот раз открыто и счастливо, насколько это было возможным.

– Неси их. Посмотрим, смогу ли я отгадать больше, чем наша бабушка.

На следующий день я отправилась к Васнецову на работу. Без предупреждения, потому что знала - могу передумать в любой момент, развернуться и поехать домой.

Когда вошла в кабинет, Рома поднял на меня взгляд. В его глазах отразилось столько всего, что я замерла в нерешительности. Хотелось просто подойти, обнять его, прижаться так крепко, насколько это возможно. И сказать, что я его люблю. Что у нас будет ребенок. Что мне безумно страшно, но я готова попробовать пойти на все, чтобы остаться с ним и с моими малышами.

Вместо этого я произнесла неслушающимися губами:

– Нам нужно серьезно поговорить.

Я окинул Аню быстрым взглядом. Этот маленький осмотр уже невольно вошел в привычку. Словно пытался определить на глаз - сколько времени нам еще осталось. И сам же себя ругал за это.

– Проходи, - ответил спокойно, хотя хотелось вскочить с кресла и подойти к ней, сжать в объятиях и уверить, что никому не отдам. Но усилием воли я остался сидеть на месте. Лишь жестом отпустил маячившую на пороге секретаршу, давая понять, что ничего не нужно.

– Все в порядке?
– уточнил, когда Аня остановилась напротив меня. Нас разделял лишь стол. Тонкая поверхность в несколько десятков сантиметров, а еще - куча невысказанных слов и незаданных вопросов. Столько всего, о чем мы умолчали.

Я никогда не рассказывал Ане о той аварии. Я вообще никому об этом не говорил. Казалось - если снова погружусь в этот кошмар, то обратно просто не выплыву. И как бы ни была мне близка Аня, как бы искренне не хотели мне добра Эмма и Диана, я не мог произнести ни единого слова. Просто позволял думать всем, что авария случилась именно так, как о том писали газеты.

– Да… то есть нет, - откликнулась Аня на мой вопрос и стала расхаживать перед столом из стороны в сторону.

Я видел, что она нервничает. Внутри снова забилась тревога - если Аня пришла ко мне прямо на работу, значит, это было что-то срочное. Неужели ей стало хуже? И неужели она действительно хотела, чтобы мы все - я, Лера, ее мать и Тамара - спокойно за этим наблюдали?

– Так да или нет?
– уточнил, откидываясь на спинку кресла.

Аня набрала воздуха в легкие и решительно выпалила:

– Я пришла сказать, что ты… засранец, Васнецов!

Я приподнял брови. Ну, судя по тону, Аня ощущала в себе весьма нехилый жизненный запал.

– Ты это только что поняла?
– изогнул я губы в ленивой усмешке.

– Нет, но лишний раз убедилась! Тамара проговорилась мне, что ты добрался до моего врача!

– Если ты ожидаешь от меня раскаяния по данному поводу - его не будет, - отрезал сухо.
– Да, я это сделал. И готов сделать что угодно еще, чтобы до тебя наконец дошло - ты должна жить!