– Отлично.
– Валентина круто развернула коня, и тот, подчиняясь легкому прикосновению каблуков, легко, как горный козел, поскакал вверх. Она ни разу не оглянулась, но в этом и не было необходимости. Звонкий цокот копыт все время слышался позади нее.

Рейф Кортни был действительно хорошим наездником, и лошадь отвечала своей отличной репутации, но дорога им предстояла очень трудная и по-настоящему опасная. А ведь дальше должно быть еще хуже, не говоря уже о том, что самый опасный участок пути из соображений секретности им придется пройти пешком. Отмахнувшись от этих мыслей и решив расправляться с проблемами по мере поступления, Валентина сосредоточилась на дороге, не забывая все время успокаивающе шептать на ухо лошади. Весь остаток дня прошел в молчании. Куда направляла жеребца Валентина, туда ехал и Рейф. Он не мог уже не только говорить, но даже думать о чем-то, не относящемся к дороге. Все его силы уходили на то, чтобы удержать на тропе лошадь и самому удержаться в седле. Только редкий звук шуршащих под копытами камней нарушал тишину.

Солнце, похожее на раскаленный огненный шар, было в зените, и жара стала невыносимой. Чем выше они поднимались, тем тяжелее становилось дышать. Пот застилал глаза, рубашки прилипли к телу. Оба всадника были с ног до головы покрыты красноватой пылью, поднимаемой копытами лошадей. Валентина, надвинув пониже шляпу и смахивая соленый пот с ресниц, продолжала и продолжала ехать.

Там, наверху, ждала маленькая девочка.

– Железная леди, - мрачно бормотал Рейф, глядя на женщину впереди. Должно быть, и сердце у нее такое же железное.
– Но долго разглядывать ее мокрую, пыльную, но несгибаемо прямую спину он позволить себе не мог. Удержать лошадь на тропе было действительно чертовски трудно, и дорога требовала абсолютного его внимания.

Но все когда-нибудь кончается - и этот длинный день сплошного изнурительного восхождения был уже на исходе.

Они достигли небольшого плато, и пейзаж сразу изменился: вместо острых красных скал и узкой пыльной тропы под нещадно палящим солнцем - ковер мягкой зеленой травы, деревья, дающие благодатную тень, и призывно журчащий ручей.

Всадница спешилась. Выбрав место, где огромные дубы давали наибольшую тень, а ручей был поспокойней, Валентина опустилась на колени и голова к голове с Черным Джеком начала пить холодную прозрачную воду, одновременно следя, чтобы конь пил не слишком быстро и не слишком много. Рейф последовал ее примеру.

– Разобьем лагерь и переночуем здесь, - проговорила она и начала привычными ловкими движениями расседлывать лошадь.

– Но ведь еще несколько часов до заката, - попытался возразить Рейф.
– Мы могли бы проехать большой отрезок пути, пока не стемнеет.

– Могли бы, - пробормотала она, снимая седло и раскладывая на камне попону, - но мы останемся тут. На сегодня хватит.

Первым порывом Рейфа было заспорить, но, подумав, он промолчал. Нравится ему эта женщина или нет - она явно знает свое дело. После целого дня пути, где каждую секунду ей приходилось принимать решение, от которого иногда зависела их жизнь, сомнений в этом у него не осталось. Посмотрев, как она собирает мягкую траву, чтобы обтереть спину взмыленного жеребца, он спокойно кивнул.

– Ладно.

Валентина остановилась, явно удивленная его покладистостью.

– Ладно? Значит, вы так легко соглашаетесь и не собираетесь спорить?

– Не собираюсь.
– И он начал не спеша расседлывать лошадь.

Проведя рукой по мокрой спине мерина, проверяя, нет ли на ней ран от в обилии летевших из-под копыт мелких камушков, Рейф, последовав ее примеру, тоже начал рвать сухую траву.

– И никаких вопросов?
– подозрительно спросила Валентина, с одобрением отметив про себя, как умело он обращается с конем.

– Нет.
– Рейф продолжал, не глядя на нее, спокойно обихаживать Эль Мирло.
– Полагаю, в свое время, леди, вы сами объясните, почему решили остановиться именно сейчас и именно здесь, - пробормотал он себе под нос.

Валентина была достаточно честна, чтобы почувствовать себя виноватой и устыдиться своей резкости. Конечно, она не хотела, чтобы он ехал, но причины, заставившие его сделать это, были ей совершенно понятны. Она и сама, наверное, на его месте поступила бы так же. Было очевидно, что он измучен беспокойством за жизнь своей крестницы и друзей, а тут она еще без конца придирается к нему.

Конечно, по-хорошему надо было бы извиниться за свою резкость, но почему-то именно с ним сделать это было чрезвычайно трудно. Решив оставить пока все как есть, Валентина отвернулась и снова занялась своим делом.

– Как думаете, можно рискнуть зажечь костер?
– первым нарушил тишину Рейф. Пока что температура высокая, но, как только солнце сядет, все изменится. Конечно, в это время года не было опасности замерзнуть, однако без живительного тепла костра им предстояла бы весьма неуютная ночь.

– Не вижу причин, почему бы нам этого не сделать.

– Вы все еще думаете, что за нами следят и лагерь без костра будет выглядеть подозрительно?

– Чутье подсказывает мне: мы одни. Из того, что известно об "Апостолах", ясно, что они глупы, самодовольны и самонадеянны. Они абсолютно уверены, что действуют правильно и у всех окружающих вызывают парализующий страх. Полагаю, им даже в голову не придет, что Патрик Маккаллум посмеет ослушаться их требований и что-то предпринять. Так что, думаю, мы можем делать все, что нам вздумается.