– Лагерь разобьем поближе к вершине, но наполнить фляжки и напоить лошадей надо здесь, - проговорила она, заметив рядом с собой длинную темную тень, почти в точности повторяющую фигуру Рейфа.

– Полагаю, сегодня нас ждет холодная ночь, - голос был хриплым от долгого молчания и набившейся в горло пыли.

– Риск, что нас заметят, минимален, но все-таки...

– ..костра не будет, - закончил за нее Рейф.

Валентина подняла голову. Он казался не таким длинным и темным, как его тень, но зато очень красивым. Даже слишком красивым, и его зеленые глаза смотрели так, будто видели ее насквозь. Стараясь скрыть внезапное смущение, женщина подняла с камня брошенную шляпу и, только укрывшись под ее полями, смогла снова заговорить:

– По сведениям Джима, немного выше есть небольшая пещера с источником, где мы сможем оставить лошадей. Там должна быть для них и поросшая травой поляна. Достаточно пищи и воды для двух лошадей на несколько дней. Потом, когда все так или иначе кончится, кто-нибудь заберет их оттуда.

Через несколько минут они снова двинулись в путь. Валентина держалась в седле легко, будто не было целого дня утомительного пути. Рейф неотступно следовал за ней. И, как ни странно, это больше не вызывало у нее досады, наоборот, его близость рождала чувство уверенности и надежности. Словно рядом был кто-то из ее братьев, единственных на земле людей, кроме отца и Саймона, которым она абсолютно доверяла.

И, конечно, Дэвиду.

Но сейчас она не позволит себе думать о нем. Мысли о Дэвиде приведут ее к поражению.

– Я не должна промахнуться, - страстно прошептала она.
– Не должна. Господи, только не это!

Жеребец под ней неожиданно заржал и беспокойно дернулся. Она тут же натянула поводья.

– Знаю, ты очень устал, дружок, постарайся еще немного, а потом тебя ждут несколько замечательных дней отдыха.
– Черный Джек снова заржал и замотал головой.
– Извини, милый, я не смогу взять тебя с собой, - нежно потрепав его по гриве, продолжала она.
– Ты полагаешь, что ты горный козел; ты даже лучше, но, к сожалению, твой путь окончится возле пещеры.

– Вы всегда разговариваете с лошадьми или только с этой?
– спросил Рейф.

Валентина не сразу нашлась что ответить. Она как-то никогда над этим не задумывалась. Это выходило само собой. Слегка пожав плечами, она вместо ответа спросила:

– Разве другие не делают так же?

– О нет, отнюдь не все, - подумав, сказал Рейф.
– И, уж конечно, не с таким результатом. Такое ощущение, что это дикое, своевольное животное не задумываясь пойдет в огонь, стоит вам попросить.

– Может, ему просто нравится мой тон и тембр голоса, - усмехнулась она.

– Может быть, хотя не думаю, что все так просто, - задумчиво произнес он.

Валентина приподняла бровь, слегка удивленная его серьезным тоном по столь незначительному поводу, но не стала сосредоточиваться на этом, а перевела разговор на более волнующую тему:

– В любом случае сейчас это не имеет значения. До заката довольно далеко, но у нас еще много дел. Нам надо напоить и обиходить лошадей, соорудить им надежное убежище, быстро перекусить и лечь как можно раньше - завтра придется встать до восхода, чтобы успеть собраться и начать восхождение с первыми лучами. Идти не так уж далеко, но дорога очень сложная, а мне хотелось бы оказаться на месте до полудня.

– Завтра у нас тяжелый день.

– Самый тяжелый, - согласилась она.
– Но и самый короткий.

– Значит, надо поторапливаться. На этот раз впереди ехал Рейф. Он видел, как она устала, как осунулось ее лицо после ночи, полной кошмаров, и твердо решил взять на себя оставшиеся на сегодня заботы. Слишком важно было, чтобы завтра у нее были твердая рука и верный глаз.

Когда они наконец остановились, он категорически заявил, что все сделает сам, а ей надо сохранить силы для более важного дела. Немного поколебавшись, Валентина согласилась и присела на траву рядом с Эль Мирло.

– Прекрасная лошадь. И кто вырастил такое дивное создание? Дурень, который даже не подозревал, каким сокровищем владеет. Он едва не загубил коня к тому времени, как Мартин его обнаружил.

– Мартин?

– Мартин Тири - английское имя, которым нарекли когда-то старого индейца, он заведует конюшнями Патрика.

– Нарекли?

– Валентина перевела взгляд на Рейфа.

– Вот именно, в честь Мартина Лютера. Наш Мартин из тех индейцев, которых миссионеры пытались насильно приобщить к цивилизации. Люди, безусловно желающие сделать благое дело, но напрочь лишенные здравого смысла, забирали индейских мальчишек, крестили, одевали их как белых, стригли волосы и называли в честь религиозных деятелей или библейских героев. На этом они считали свою миссию законченной. Начатки грамотности и имя - вот все, что Мартин получил от своих воспитателей.

– Печальная история.

– Пожалуй.

Скудный, холодный ужин прошел в молчании. Оно не было тягостным, просто оба думали о предстоящем дне, о том, что ждет завтра Кони Маккаллум.

Валентина закончила есть, убрала вещи - завтра ей понадобятся только ружье и фляжка с водой - и прилегла, положив голову на камень и запретив себе всякие мысли о завтрашнем дне. Она по опыту знала, что в последний вечер нельзя волноваться и думать о предстоящем задании. Ей вспомнились лица братьев, и сурово сжатые губы непроизвольно изогнулись в улыбке.