Феликс понимал, произнося монолог, что делает ошибку. „Страх загнал его в ло­вушку – он снова взбесился и распустил язык. Сержант смотрел на него смиренным и немного жалостным взглядом челове­ка, который на своем веку повидал мно­го людей, выставлявших себя дураками, но тем не менее всякий раз надеется, что болван возьмет себя в руки. Далглиш заго­ворил мягко:

– Я считал, что вы хорошо провели ночь. А вы говорите, что дождь шел от полови­ны первого до трех.

– Я хорошо ее провел.

– Значит, вы страдаете от бессонницы? А что вы принимаете?

– Виски. Но в чужом доме редко.

– Вы рассказывали, как было обнару­жено тело и как вы пошли в ванную ком­нату с миссис Рискоу, а доктор Макси – звонить в полицию. Спустя какое-то вре­мя миссис Рискоу пошла к своей матери. А что вы после этого делали?

– Я подумал, что надо бы сходить к миссис Балтитафт, посмотреть, как она там. Вряд ли кто-нибудь захочет завтра­кать, но ясно было как божий день, что кофе понадобится прорва, да и сандвичи не помешают. Она была в трансе, все причитала, что Салли, верно, сама на себя руки наложила. Я растолковал ей, как можно деликатнее, что с анатомической точки зрения это не представляется воз­можным, отчего она еще больше стала убиваться. Сначала она глянула на меня испытующе, точно на незнакомца, и по­том принялась навзрыд рыдать. Мне уда­лось успокоить ее, тут и мисс Бауэрз явилась с малышом и очень ловко покормила его завтраком. Марта взяла себя в руки, и мы принялись готовить кофе и завтрак для господина Макси. К этому времени при­была полиция, и нам велено было ждать в гостиной.

– Миссис Балтитафт разрыдалась тогда в первый раз, дав волю своему горю?

– Горю? – Наступила чуть заметная пау­за. – Она просто была очень напугана, как все мы.

– Спасибо, сэр. Вы нам очень помог­ли. Ваши показания будут отпечатаны, а потом попрошу вас перечитать их и, если вас все устроит, расписаться. Захотите мне что-нибудь еще сообщить, милости прошу. Я буду здесь. Если вы возвращаетесь в гос­тиную, пожалуйста, пригласите ко мне миссис Балтитафт.

Это было приказание, а не просьба. У дверей Феликс услышал снова тихий го­лос.

– Вы вряд ли удивитесь, услышав, что ваши показания почти дословно совпадают с показаниями миссис Рискоу. За одним исключением, миссис Рискоу сказала, что вы провели почти всю ночь в ее комнате, а не в своей. Она сказала на самом деле, что вы спали вместе.

Феликс остановился. Секунду-другую он глядел на дверь, потом повернулся и по­смотрел на мужчину за письменным сто­лом.

– Очень мило со стороны миссис Рис­коу, но мою жизнь это осложняет, верно?

Боюсь, вам самому предстоит разобраться, кто из нас лжет, инспектор.

– Спасибо, – сказал Далглиш. – Я уже разобрался.

Далглишу на своем веку довелось час­тенько встречать таких Март, с ними гово­рить легко. Они заботятся о хлебе насущ­ном, о быте, по горло заняты черной ра­ботой, которую должен ведь кто-то испол­нять, чтобы другие могли печься о своей душе. Они находят своим собственным скром­ным эмоциональным потребностям удовлет­ворение в работе. Они – преданные, ра­ботящие, честные и дают полезные пока­зания, потому что лишены воображения и не привыкли лгать. Они могут мешать, если решат защищать тех, кому преданы, но эту явную опасность можно предусмотреть. Он не ждал никаких осложнений с Мартой. Когда он начал с ней беседовать, то с раздраже­нием обнаружил, что ее кто-то уже натас­кал. Она будет точна, почтительна, но выудить из нее информацию будет дьявольски трудно. Марту натаскали, не велика загадка, кто именно постарался. Далглиш терпели­во вел допрос.

– Итак, вы готовите и помогаете ухаживать за мистером Макси. Нелегкая за­бота. Это вы предложили миссис Макси нанять мисс Джапп?

– Нет.

– А кто, не знаете?

Марта помолчала, словно обдумывая, как бы не позволить себе лишнее.

– Должно быть, мисс Лидделл. А мо­жет, мэм сама решила. Не знаю.

– Но я полагаю, что миссис Макси сна­чала обсудила это с вами, а потом уже на­няла девушку?

– Она только сказала, а решала все сама.

Далглиша начало раздражать это рабо­лепие, но голос его не изменился. За ним этого не водилось – терять самообладание, допрашивая свидетеля.

– Миссис Макси и раньше приглашала на работу мать-одиночку?

– Да о таком раньше и подумать никто не смел! Все наши горничные поступали к нам с безупречными характеристиками.

– Так что это, эксперимент? И как, по-вашему, удачный? Вы больше всех прочих общались с мисс Джапп. Какой она была?

Марта не ответила.

– Вы были довольны тем, как она ра­ботает?

– Вполне. Поначалу, во всяком слу­чае.

– А почему вы изменили свое мнение? Может, потому что она спала подолгу?

Упрямые глаза под тяжелыми веками не ожиданно забегали.

– Она кое-что похуже себе позволяла, чем спать допоздна.

– Что же?

– Нахальной стала.

– Да, для вас это было испытанием, должно быть. А с чего же мисс Джапп стала нахальной?

– Девчонки все такие. Начинают ти­хонями, а потом ведут себя точно хозяйки дома.

– Может, Салли Джапп думала, что в один прекрасный день она станет хозяйкой дома?

– В таком случае она спятила.

– Но ведь доктор Макси сделал ей пред­ложение в субботу вечером.