– Ничего об этом не знаю. Доктор Макеи не мог жениться на Салли Джапп.

– Кто-то и впрямь сделал это невозмож­ным, верно? А как вы думаете, кто?

Марта не ответила. Что тут скажешь? Если Салли Джапп убита по этой причи­не, круг подозреваемых весьма узкий. Далглиш начал допрашивать ее, требуя утомитель­ных подробностей о событиях, происшед­ших в субботу днем и вечером. О празднике она мало что могла сказать. Она в нем участия не принимала, прошла один раз по саду, перед тем как дать ужин мистеру Макси и перестелить поудобнее постель. Когда она вернулась на кухню, Салли только что по­кормила Джимми и понесла купать – ван­ночка была в комнате за кухней, а в рако­вине стояли тарелка и кружка малыша. Де­вушка больше не появилась, Марта не стала времени терять на ее поиски. Господа сами ужинали, на ужин была только холодная закуска, и миссис Макси не позвала ее. Потом миссис Рискоу и мистер Херн при­шли помочь помыть посуду. Они не спра­шивали, вернулась ли Салли. Никто о ней не говорил. Все больше о празднике гово­рили. Мистер Херн смеялся и шутил с миссис Рискоу, пока они посуду мыли. Очень ве­селый джентльмен. Но ждать и помогать с горячими напитками не стали. Их поздно готовят. Банка с какао была в буфете вме­сте с другими бакалейными продуктами, ни миссис Рискоу, ни мистер Херн не загля­дывали в буфет. Она из кухни не уходила, пока они там были.

Когда они ушли, она включила на пол­часика телевизор. Нет, она не беспокои­лась из-за Салли. Девушка придет, когда захочет. Примерно без пяти десять Марта поставила кастрюльку с молоком на край плиты, чтобы оно медленно грелось. Она так обычно делает, чтобы пораньше пойти спать. Приготовила кружки на подносе. Еще большие чашки и блюдца, если кто из го­стей пожелает горяченького на ночь. Сал­ли прекрасно знала, что из голубой круж­ки пьет миссис Рискоу. Да все в Мартин-гейле знали. Молоко согрелось, и Марта пошла спать. В постель легла, еще поло­вины одиннадцатого не было, ночью ни­чего такого не слышала. Утром пошла будить Салли и обнаружила, что дверь заперта. Она пошла к мэм. Остальное он знал.

Больше сорока минут угробил Далглиш на то, чтобы вытащить эту ничем не при­мечательную информацию, но нетерпения не проявлял. Теперь подошли к тому мо­менту, когда было обнаружено тело. Важ­но было сопоставить показания Кэтрин Бауэрз и Марты. Если они совпадут, по крайней мере одна из его рабочих гипотез правильная. Показания совпали. Он терпеливо расспра­шивал о пропавших снотворных таблетках. Но здесь удача изменила ему. Марта Балтитафт не верила, что Салли нашла таб­летки в постели хозяина.

– Салли все норовила сделать вид, что ухаживает за хозяином. Может, она когда и сидела ночью, если мэм больно усталая была. Но он никого, кроме меня, к себе не подпускал. Я все самое тяжелое делаю. Если бы что было припрятано в постели, я бы нашла.

Это был самый длинный монолог из всех, что она произнесла. Далглишу он показался убедительным. Под конец он спросил ее о пустой банке из-под какао. Она снова гово­рила тихо, без экзальтации, но с уверен­ностью. Она нашла пустую банку на кухонном столе, когда спустилась приготовить утренний чай. Сожгла бумагу, что внутри, вымыла банку и бросила в помойку. Почему она сначала помыла ее? Потому что мэм не любит, когда грязные или жирные банки бросают в ведро, банка из-под какао не была, ко­нечно, жирной, но это не имеет значения. Все использованные консервные банки в Мартингейле моют. А почему бумагу со­жгла? Она не могла помыть банку с бума­гой, ведь так? А когда банка стала пустой, она ее вымыла и выбросила. По ее тону ясно было, что ни один здравомыслящий человек не поступил бы по-другому.

Далглиш ума не мог приложить, как пе­репроверить эту историю. Сердце замира­ло при мысли, что придется допрашивать миссис Макси о том, каким обычно мето­дом пользуются Макси, когда хотят изба­виться от использованных консервных банок. Снова он почувствовал, что Марту натаскали. И все-таки он нашел конец клубка. Его ангельское терпение, которое не под­вело его на протяжении последнего часа, было вознаграждено.

Приют св. Марии находился примерно в миле от основной части деревни – уродли­вое здание из красного кирпича с множеством башенок и коньков, в стороне от проезжей дороги, в зарослях лаврового куста. Подъезд­ная аллея из гравия вела к парадным две­рям, молоток от бесконечного пользования блестел, точно полированный. На всех окнах белели белоснежные сетчатые занавески. Узкие каменные ступеньки вели вниз, на квадрат­ный газон, где сгрудилось несколько коля­сок. Им открыла дверь горничная в наколке и фартучке – наверное, тоже мамаша, по­думал Далглиш – и провела их в тесную ком­натку налево. Она растерялась, не знала, что делать, не могла запомнить имени Далгли­ша, хотя он повторил его дважды. Беспо­мощно топчась на пороге, она тупо разгля­дывала его большими глазами сквозь стекла очков в стальной оправе.

– Не беспокойтесь, – сказал Далглиш дружелюбно, – сообщите мисс Лидделл, что двое полицейских из Мартингейла хо­тят ее видеть. Мы ей объясним цель наше­го приезда.

– Простите, я должна сообщить ва­ши имена. Меня готовят к работе горнич­ной.

Ее мучили отчаянное упрямство, страх перед мисс Лидделл и смущение, что она очутилась в комнате с двумя незнакомыми мужчинами, да к тому же полицейскими. Далглиш протянул ей свою визитную кар­точку:

– Вот, вручите ей. Пусть будет все по правилам этикета. И не волнуйтесь вы так. Из вас получится прекрасная горничная. Теперь они на вес золота.

– Но не те, кто в подоле младенца при­нес, – сказал сержант Мартин, когда хрупкая фигурка исчезла за дверью, еле слышно прошептав что-то похожее на «спасибо». – И как такая уродина попала сюда?! Поте­рянная какая-то. Кто-то, видно, все же не упустил случая.

– Она из числа тех, кто сам не упуска­ет своего случая с той минуты, как появ­ляется на свет.

– И напугана до смерти. Мисс Лидделл держит девчонок в ежовых рукавицах.

– Прекрасно к ним относится, соглас­но ее меркам. Впрочем, на ее работе лег­ко стать сентиментальной, с кем только не приходится иметь дело. Здесь нужно запа­стись надеждой, верой и милосердием. Другими словами, надо быть святой, но вряд ли мисс Лидделл можно причислить к лику святых.