А вечером они пошли на похороны.

Маленькое кладбище за поселком было тихим и каким-то смиренным. Оно лежало возле холма, и сейчас, в тусклом сумраке белой ночи, казалось каким-то ненастоящим, словно кто-то приготовил здесь декорации для спектакля. Шагая за Дэвином вдоль ограды, Джемма думала о том, что именно здесь, в последнем приюте мертвых, становится окончательно ясно, что смерть — это всего лишь часть жизни, бесконечного круговорота дней и ночей, зим и весен. И пусть она горька, пусть она ранит — в ней все же есть своя справедливость.

Артур надел изящный черный сюртук, подходящий к случаю, и Армо, который топтался возле него, крутя в руках шапку, выглядел очень довольным и серьезным. Еще бы — он теперь стал важной птицей, помощником полицмейстера! Тут было чем гордиться. Соседи бросали в его сторону уважительные взгляды.

К своему облегчению, Джемма не заметила среди селян безумного шамана. Должно быть, родные заперли его дома.

Родители, которые шли за гробом Керту Лухвин, выглядели очень торжественно, словно сейчас, умерев от рук убийцы, дочь стала для них кем-то другим, не гой, которой была раньше. Джемма не знала, почему ей это настолько не нравится. С ними что-то было не так, и она не могла понять, что именно. Вроде бы вполне приличные люди. Обеспеченные, по местным меркам. Благообразные.

Джемма не сразу поняла, почему началась толкотня, и размеренный голос священника, который шел во главе процессии и читал отходную молитву, вдруг растерянно скомкался. Дэвин придержал Джемму за руку и на всякий случай сделал несколько шагов в сторону от остальных. Артур поднялся на цыпочки, прислонил руку козырьком к глазам.

— Что там, Армо? — спросил он.

Армо не успел ответить: голос святого отца зарокотал над кладбищем:

— Осквернили место! Храм последнего покаяния, дом усопших! Мерзавцы, сволочи! Кто?!

— Ну начинается, — устало вздохнул Артур и энергично заработал локтями, пробираясь через толпу к распахнутым воротам, возле которых сейчас заваривалась какая-то неприятная каша.

— Как посмели вы, вечные грешники, намалевать здесь это? — не унимался священник. Джемма вспомнила, как он спрятался в храме, когда Аймо бился на площади в призывах к Вороньему королю, и ей сделалось смешно.

Она обернулась на Дэвина и удивленно поняла, что он растерян — растерян и отстранен, словно в эту минуту находится не здесь, а где-то очень далеко, с кем-то очень важным. И Джемма, кажется, поняла, кто именно сейчас нашептывает ему на ухо соблазнительные речи.

— Дэвин! — окликнула она. — Ты видишь, что там?

Дэвин встрепенулся, словно пробудился ото сна, удивленно посмотрел на Джемму, и в это время над кладбищем и толпой зазвенел голос Артура:

— Так, люди! Тихо! Тот, кто рисует эти глифы, пытается вас запугать! Я призываю вас не поддаваться панике. Следите за вашими близкими, не позволяйте девушкам гулять в одиночку. Обо всем подозрительном немедленно сообщайте лично мне. Я обещаю, что поймаю и этого «живописца», и того, кто им управляет! И тогда им мало не покажется, это точно.

Краткая речь Артура воодушевила обитателей Хавтаваары: по толпе пробежал шепоток одобрительных возгласов. Артур отошел от ворот и махнул рукой, разрешая траурной процессии продолжить шествие. Джемма заметила, что испуганное возбуждение покидает людей: они словно опомнились и вспомнили, зачем пришли сюда.

Священник снова забормотал молитву. Проходя мимо ворот, он несколько раз махнул серебряным кадилом на цепочке в сторону глифа Вороньего короля, намалеванного на створке.

— Еще один, — негромко сказала Джемма. Запах ладана почему-то вызвал прилив страха, и она крепче сжала руку Дэвина. — Неужели будут еще убийства?

— Боюсь, что да, — так же негромко ответил Дэвин. — То, что зовет меня, еще не набралось сил.

Ручей процессии втек на кладбище, двинулся среди могил. Джемма вдруг невероятно отчетливо увидела руки мертвой Керту, сложенные на груди и перевитые серебряной цепочкой. Обычно на такой носят образок, но Джемма знала, что к цепочке сейчас прикреплен простой деревянный кругляш с выжженным на нем глифом Вороньего короля и спрятан так, чтобы никто его не заметил.

Вечер выдался теплым, но по головам и плечам людей вдруг скользнуло прохладное полотно северного ветра. Повеяло болотными травами, кислой клюквой, тропами, которые мертвые прокладывают над топями.

«Как я могла увидеть эту деревяшку? — испуганно подумала Джемма. — Гроб далеко. Отсюда я почти не вижу покойницу».

Справа кто-то негромко рассмеялся.

«Смогла, — прозвучал знакомый голос в ее голове. — Я показал тебе. Те, кто пойдет со мной, получат вечную славу и награду и в жизни, и в смерти».

Возле двух свежих могил стояли угрюмые мужики с лопатами, хмурясь, грызли мундштуки трубок, но не курили.

Дэвин кивнул в сторону одного из них и сказал:

— Отец нашего шамана.