Разумная личность во мне говорила, что сжигать эти фотографии было бы мелочным ребячеством. Этот голос был далеко не так громок, как ангел во мне, которая была собственником до глубины души; она хотела сжечь все фото до последнего.

— Леда?

Я посмотрела на него.

— Да?

— На какое-то время у тебя в глазах появилось странное выражение.

— Это был просто минутный проблеск рассудка, — сказала я ему. — Это пройдёт.

— Ты всё ещё беспокоишься о Фарисе, не так ли?

— Я всегда беспокоюсь о Фарисе, — ответила я. — О том, что он задумал. О том, когда он снова вызовет меня. И о том, почему он сделал меня своим эмиссаром в ад.

— Он считает, что ты лучший кандидат, чтобы убедить демонов вступить в союз с богами.

— И я сумею их убедить. Как-нибудь. Я что-нибудь придумаю. Нечто хорошее. Знаешь, мне действительно удаётся нестандартно мыслить. Выходить за рамки узкого мышления.

Его глаза блеснули.

— Я думал, мы договорились, что тебе лучше воздержаться от выхода за рамки, Пандора.

Я одарила его улыбкой.

— Ах, ты совсем не умеешь веселиться.

Зажатая между идеально организованными армиями рая и ада, между богами и демонами, Земля страдала от серьёзной нехватки хаоса и веселья.

— Уверяю тебя, со мной очень весело, — сказал Неро. — А теперь закрой глаза.

— Зачем?

— Это сюрприз.

Я действительно любила сюрпризы, поэтому закрыла глаза. Я почувствовала, как прогнулся матрас, когда Неро пошевелился. Я услышала, как плавно открылся и закрылся ящик его прикроватной тумбочки. Матрас снова прогнулся. Что-то холодное и металлическое коснулось мягкой, чувствительной кожи моего горла. Я открыла глаза и посмотрела на ожерелье, которое он надел мне на шею.

Это была полоса из драгоценных камней, спускавшаяся чуть ниже моей ключицы. Металлические звенья ожерелья были платинового цвета, но какой-то неземной блеск говорил мне, что это не платина и не любой другой драгоценный металл, который я знала. Драгоценные камни тоже были не из этого мира. Их цвет переливался, изменялся, мерцая, как звезды на небе. Это было так похоже на мои волосы. И мои крылья.

— Где ты это взял? — ахнула я, проводя пальцами по иномирному ожерелью. — Я никогда раньше не видела ничего подобного.

— Я сам сделал это, — взгляд Неро пленил меня.

Воздух потрескивал от нашей магии.

— Оно прекрасно, — сказала я ему. — И это намного лучший подарок, чем куча старых коробок, которые нужно взорвать.

— Сжечь.

— Я бы сожгла коробки, а потом взорвала их для пущей убедительности. Мне не нравится, когда женщины присылают тебе обнажённые селфи.

— Некоторые из них были мужчинами.

Я фыркнула.

— Видимо, все любят ангелов. И кстати об ангелах, ты сделал такое же ожерелье для Ангела? — я поддразнила его.

Он хмыкнул.

— Ты слишком балуешь эту кошку, Пандора.

— И ты тоже. Я застукала тебя вчера вечером, когда ты чесал ей животик.

— Поглаживание кошки странно успокаивает. Когда тебя так долго не было, я нуждался в утешении.

— Значит, ты благодарен за присутствие моей кошки, — я улыбнулась. — Даже в долгу перед ней.

Он бросил тяжёлый взгляд в мою сторону.

— Не увлекайся, Леда, — но даже с этими словами он снова полез в ящик тумбочки и вытащил кошачий ошейник из таких же волшебных камней.

Я просияла, глядя на него.

— Я знаю, что ей понравится, — слёзы навернулись мне на глаза.

Неро смахнул их.

— Что случилось?

— Ничего. Абсолютно ничего. Ты сделал мне такой прекрасный подарок, — я посмотрела на своё новое ожерелье, потом снова на него. — А у меня для тебя ничего нет, — я сделала короткий, решительный вдох. — Я собираюсь это исправить. Я найду для тебя что-нибудь особенное.

— Мне не нужен подарок, — он обнял меня, притягивая ближе. — Ты — всё, что мне нужно.

Улыбаясь, я прильнула к нему. Но вскоре моя улыбка сменилась подозрительностью.

— Почему ты так беспокоишься о моём подарке для тебя?

Он поцеловал меня в лоб.

— Твои подарки имеют свойство взрываться.

— Ангелам нравятся вещи, которые взрываются.

Он зевнул.

— Не тогда, когда мы отдыхаем от исполнения обязанностей.

Я не смогла удержаться от смеха.

— Я сделаю тебе удивительный подарок, Неро. Вот увидишь.

— Если ты настаиваешь, — он облизнул губы. — Мне нравятся наряды с большим количеством кружев, — его голос понизился. — И чтобы больше ничего.