Шрифт:
Ха! Как бы!
Они сидели в машине, и с каждым километром, что отдалял ее от злополучного отеля, ей становилось все спокойнее.
— Да, — осторожно ответила София. Ей не хотелось обсуждать Ноймана, до дрожи не хотелось, но и не ответить на вопрос не получится. — Он себе жену ищет.
— Ну надо же! Что с ним не так?
— Ты думаешь, с моими клиентами всегда что-то не так?
— Частично. В большинстве случаев, они старые или не успешные. Либо то и другое. А этот…
— Что этот? — вспыхнула женщина.
— Не старик, и при бабле. Какие из этого можно сделать выводы…
— Какие? — спросила София беспомощно.
— Нойман либо импотент, либо садист, если при такой мордахе и деньгах не может себе в Германии нормальную бабу найти.
София вяло кивнула, и уже было готова задремать, когда завибрировал ее телефон.
Звонил Нойман.
Её рука дрогнула. А может, не рука, а сердце?
— Да? — ответила она шепотом.
— Сейчас же едешь ко мне домой! — прозвучал холодный голос в трубке. Не холодный — дрожащий от ярости! Ярость клокотала в голосе мужчины, как волна во время шторма.
София украдкой посмотрела на Игоря. Тот делал вид, что не слушает.
— Я не могу… я не…
— Быстро! — закричала трубка.
София зажмурилась. К лицу прилила кровь.
— Я не…
— Слушай сюда, Соня, либо ты сейчас же едешь ко мне, либо твою сестру завтра найдут с простреленной башкой! Я четко выразил свою мысль?
София смотрела на гладкую ночную трассу, на ровную полосу деревьев, на дуру-луну, что в тот вечер была так красива, что хотелось выйти из машины, и осмотреться вокруг. Почему именно сегодня мир решил быть таким прекрасным?
София не верила, что с ней всё это происходит. Немец действительно только что угрожал убить ее сестру? Разве так можно? Разве так бывает?
Может, ей это снится? И прекрасная луна снится, и Эрих Нойман снится.
«Господи, ну за что ей всё это?!»
— Я… мне нужен час, чтобы доехать.
— Не утруждайся. Пусть этот высадит тебя на трассе, я подберу.
Его «подберу» было как оплеуха.
— Сейчас?
— Уже! Сейчас! — рыкнула трубка.
— Поняла… я поняла. Я поняла…
— Вот и хорошо, — чуть более миролюбиво ответил немец.
Трубка отключилась. София повернулась к Игорю. Ее руки дрожали.
— Высади меня.
•• • ••
Он не понимал, что и зачем делает. Зачем позвонил, зачем потребовал выйти из машины, зачем едет за ней. Что будет дальше делать, когда она окажется у него в руках? Проверять? Но ведь он почти уверен, что это НЕ она! Так зачем?
«Потому, что мне так хочется», вынужден был признать Эрих. «Я просто её хочу, как женщину, как самое обычное физическое тело. В конце концов, разве я не человек?»
Именно поэтому он так разозлился, увидев её на благотворительном вечере, до рези в груди красивую, но такую, твою мать, неприступную! Он её хотел, а она его боялась!
Возможно, Марк прав, и Эрих сходит с ума? С ним однажды уже подобное случалось. Не однажды, а два раза. Виновница первого помешательства сейчас сидит в клетке, ну а вторая… вторую уже не вернуть.
••• •• ••
Минут десять Софии пришлось убеждать Игоря, что все хорошо, и пусть просто высадит её на обочине. Еще десять она кричала на него, чтобы ушел. Пришлось Игоря оскорбить, чтобы тот наконец-то обозвал её истеричкой, высадил из авто, и уехал.
Вот так София оказалась одна на трассе Киев-Чоп. Ночью, в вечернем платье и легкой кожаной куртке. Ей было холодно, и она не имела ни малейшего представления, как Нойман ее здесь найдет.
Вот оно, дно, думала женщина, рассматривая деревья по ту сторону дороги. Что ей только не виделось в тех зарослях: темные фигуры, призраки, ведьмы, что грозились вот-вот выпрыгнуть на дорогу. Мир внезапно показался ей очень враждебным!
Это было только начало. По-настоящему страшно стало, когда рядом резко притормозила машина, и из приоткрытого окна прозвучало резкое «Get in».
Нойман ее нашел.
Глава седьмая: В его доме
Она не сдвинулась с места — не из чувства протеста, просто не могла. Тогда Нойман выбрался из машины, и со словами «проклятая женщина» подошел к Софии. Но, увидев ее вблизи, он чуть-чуть смягчился. Возможно, на него подействовал ее растерянный напуганный вид, потому что немец молча открыл для Софии дверь машины и усадил ее в салон.
Он наклонился к женщине, чтобы пристегнуть ее, и зло оскалился, когда София резко дернулась. Ей не нравились его прикосновения, пусть и мимолётные. Ей была противна его близость.